На главную Библиотечка Апокалипсис. Архимандрит Ианнуарий (Ивлев)
Апокалипсис. Архимандрит Ианнуарий (Ивлев)

 

 

Беседа № 1.

 

Приступая к изучению любой книги Священного Писания, мы должны ответить на ряд вопросов: кто? где? когда? кому? по какому поводу? с какой целью написал ту или иную книгу. Эти и им подобные вопросы истории объединяются разделом библеистики, который называется исагогикой. Это греческое слово буквально переводится на русский язык как Введение. Вот сегодня мы и будем заниматься кратким Введением в книгу «Откровение святого Иоанна Богослова». Таково надписание последней книги Библии. Но тут же следует заметить, что надписания библейских книг, возникшие во II веке, не всегда отражают подлинное содержание той или иной книги. В древности книги, как правило, не надписывались, и их заголовками служили, собственно первые строчки, открывающие книгу. Именно в первых строках отражалось основное содержание книги. Вот и посмотрим, как начинается наша книга Апокалипсис. «Откровение Иисуса Христа, которое дал Ему Бог». Вот значит как. Это не Откровение Иоанна, а Откровение Иисуса Христа. Откровение было Христом получено от Бога Отца и показано Христом Иоанну. Но, разумеется, это не имеет для нас большого значения. Мы привыкли к тому названию, которое имеем, и потому будем его придерживаться.

 

Начнём со слова «Апокалипсис». Это слово тоже греческое и означает оно буквально Откровение, т.е. открытие того, что до сих пор было сокрыто, было неведомой тайной, известной только Богу Творцу. В наше время слова «апокалипсис, апокалиптический» вызывают у людей чувство страха. Сразу представляются какие-то ужасы и катастрофы. Всё это оттого, что люди, читая нашу книгу, обращают внимание далеко не на самое основное в ее содержании. Их настолько поражает и устрашает описание Судов Божиих, что они не обращают внимания на торжествующий и радостный характер того, что, в конечном счете, открывается нам от Бога. Это не очень хороший признак. Вспомним, с каким нетерпением и радостью ожидали первые христиане Конца света, Второго Христова пришествия. Эти ожидавшиеся ими события составляли содержание их надежды, о чем так часто пишет в своих посланиях апостол Павел. А что сейчас? Мы не можем думать о Конце света и Втором пришествии иначе, как со страхом. При этом, лишенные истинного понимания этих грядущих событий, мы чаще всего отождествляем их с мировой войной, падением кометы или, совсем уж провинциально, с какими-нибудь катастрофическими событиями, касающимися только нашей страны, нашего города, нашей деревни.

 

Но обратимся к собственно Исагогике. Кто автор книги Откровения? Он сам называет себя (1,9). Его имя Иоанн. С первых веков Церковь отождествляла автора с любимым учеником Иисуса Христа, ставшим впоследствии апостолом, - Иоанном Зеведеевым, которого принято называть Богословом. По церковной традиции, Иоанн Богослов помимо Апокалипсиса написал также 4-ое Евангелие и три послания. Правда, надо заметить, что Древняя Церковь не была единой в этом мнении. На Западе Римской империи книга Апокалипсис считалась всегда апостольским сочинением, высоко ценилась, читалась во время богослужений как Священное Писание и часто комментировалась. На Востоке, напротив, эта книга была малоизвестна, не вошла в круг церковных чтений в период формирования таковых и практически не комментировалась вплоть до XIX века, если не считать единственного толкования этой книги Андреем Кесарийским. Отчасти причиной такого невнимания к этой книге было то, что существовали сомнения в ее апостольском происхождении. Эти сомнения возродились в критической научной библеистике последних столетий. В частности, компьютерное исследование словаря этой книги обнаружил, что он очень сильно отличается от словаря и грамматики Евангелия Иоанна и его посланий. Однако вряд ли это может служить решающим аргументом против авторства апостола Иоанна. Ведь словарь и стиль автору часто диктует жанр произведения. Пушкин мог писать «Евгения Онегина», «Капитанскую дочку», исторические сочинения о Пугачеве и Петре I, письма, докладные записки, расписки и т.д. И словарь, и стиль всех этих писаний различен и зависит от жанра.

 

Где написана книга Апокалипсис? Иоанн сам сообщает нам о месте написания. Это остров Патмос в восточной части Эгейского моря (1,9). Иоанн находился там «за слово Божие и за свидетельство Иисуса Христа», т.е. был в ссылке за свое христианское исповедание. Этот факт дает нам ключ к ответу на вопрос: Когда был написан Апокалипсис? Гонения и официальные преследования христиан только за то, что они были христианами, начались в 90-ые годы первого столетия, когда Римской империей правил император Домициан из династии Флавиев. Именно при нем христианство было объявлено недозволенной религией. При этом основной удар преследований пришелся на восточные провинции империи, в частности на провинцию Асия со столицей в Ефесе. Не сразу гонения приняли ожесточенный характер тотальных преследований, не сразу они стали чудовищно кровавыми. Мы видим, что наказание старца Иоанна было еще довольно мягким – ссылка. То усиливаясь, то на время затихая, гонения продолжались два с лишним столетия, до эпохи императора Константина, который в первой четверти IV века сначала сделал христианство дозволенной, а затем и государственной религией. Иногда указывают на гонения христиан во время правления императора Нерона из династии Юлиев, т.е. на 60-ые годы. Всем знакомы эти гонения хотя бы из романа Генрика Сенкевича «Камо грядеши?», либо из фильма по этому роману. Но надо заметить, что гонения Нерона касались только одного города, Рима, и носили уголовный, а не политический характер, как это началось при Домициане.

 

Кому написана эта книга? И это она тоже сама сообщает нам (1,4): «семи церквам, находящимся в Асии». Несколько далее эти семь церквей перечисляются (1,11). Они находятся в семи городах провинции, расположенных по окружной дороге, начинавшейся и заканчивавшейся в столице, городе Ефесе. Все перечисленные здесь города в наше время уже не существуют, канули в археологическое прошлое. Но тогда они были известными и многонаселенными городами. Впрочем, у нас еще будет возможность говорить о них.

 

Когда мы говорим, что Иоанн «написал» эту книгу, нам представляется, что он сам сидел и записывал полученные им от Господа откровения. Но это не так. В те времена никто из авторов подобных сочинений, будь то послания, евангелия или апокалипсисы, не писал своею рукою. Книги диктовались писцам-стенографам, которые были рабами, секретарями или нанятыми работниками. Именно это мы и видим на некоторых иконах, которые изображают старца Иоанна, к уху которого склоняется Ангел, шепчущий ему слова откровения. Сам же Иоанн диктует текст своему сотруднику Прохору. Вряд ли дело обстояло буквально таким образом: иконы изображают нам суть события, но не являются реалистическими изображениями типа фотографий. Как мы впоследствии увидим, книга Откровения представляет собой столь сложный и утонченный литературный узор, такое кружево, которое не могло быть создано спонтанно, в простой диктовке, но потребовало тщательного обдумывания и обработки.

 

Каков жанр книги Откровения? Ответ на этот вопрос определяет то, чего мы должны от неё ожидать. Что мы ожидаем в ней найти? Проблема в том, что она кажется некоей аномалией в Новом Завете. Как её читать? Ведь неверные толкования часто начинаются с неверного определения жанра.

 

Это особенно важно в случае чтения древней литературы. Первые стихи Откровения указывают на целых три жанра. Стих 1 – обычно заглавие – говорит об «откровении» Иисуса Христа, которое дал ему Бог, и которое достигает рабов Божиих через цепочку: Бог – Христос – Ангел – Иоанн – рабы Божии. Слово Апокалипсис говорит о древнем иудейском и христианском жанре апокалиптики. Многое в этой книге подтверждает это.

 

Однако 1,3 описывает книгу как «пророчество» (профетия), которое читается вслух за богослужением. Это же мы видим и в конце книги (22,6-7 – эхо 1,1-3 – и особенно 22,18-19).

 

И вдруг 1,4-6 не оставляет сомнения в том, что книга – «послание» (эпистола). Стихи 1,4-5а следуют формуляру посланий Павла: автор – адресат – приветствие. Заканчивается книга тоже как послание(22,21). Итак, Откровение – апокалиптическое пророчество в форме окружного послания 7-ми церквам в Асии. Это видно из 1,11. То, что «открыто» Иоанну («что видишь»), он должен записать и послать 7-ми названным церквам. Этот приказ относится ко всем видениям и откровениям книги. Обычно о главах 2-3 говорят как о 7-ми «посланиях» церквам. Но это ошибка. Это не послания, но так называемые «оракулы», пророческие сообщения. Послание же – вся книга целиком. Пророческие вести глав 2-3 адресованы индивидуально. Они – введение ко всей книге, введение к общему окружному посланию. Поэтому мы должны считаться с тремя жанрами: пророчеством, апокалипсисом и посланием.

 

Вкратце охарактеризуем эти жанры. Начнем с жанра апокалиптики. Апокалипсисами в те времена очень увлекались. В нашем Новом Завете есть только один Апокалипсис. Некоторые апокалиптические отрывки мы находим в евангелиях: в эсхатологических речах Иисуса Христа, например, в Мк 13, в посланиях апостола Павла. В Ветхом Завете известен апокалипсис в книге пророка Даниила (7-ая глава). Но иудейская письменность того времени знала множество апокалипсисов, весьма популярных, но не вошедших в состав книг Священного Писания. Раннее христианство оставило нам ещё одно апокалиптическое сочинение: «Пастырь» Ермы. Апокалипсисы всегда строго эсхатологичны, т. е. в них открываются тайны эсхатона, конца века сего. Причем имеется в виду не только конец во времени, но и «конец» в пространстве. Иными словами, апокалипсисы открывают нам тайны потусторонней, трансцендентной нашему миру реальности. Апокалиптик-тайновидец (визионер) получает видения (визионы) или слухи (аудиции) на земле, либо «восхищается» в потусторонний мир. В процессе откровения большую роль играют сверхъестественные существа-посредники, различные ангелы. Апокалипсисы написаны особым языком символов. Эти символы надо знать, чтобы понять содержание видений.

 

Пророчества – вдохновенные Богом речения, обычно изрекавшиеся от имени Бога во время богослужебных собраний. В наше время под пророчеством люди обычно понимают предсказания будущего. Но это неверное понимание. Пророки довольно редко предсказывали предопределенное будущее. Пророчества преимущественно касались настоящего, того, что происходит здесь и сейчас. Они, часто тоже в образно-символической форме, обращались к слушателям с обличением, увещанием, утешением или предостережением. «Если вы не исправитесь и не будете делать то-то и то-то, то с вами может произойти т-то и то-то». Древние пророчества в известной мере можно уподобить современной вдохновенной проповеди.

 

Послания предполагают особую форму эпистолярного жанра. Послания обычно писались по конкретному поводу и на определённую, конкретную тему. Они в апостольское время заменяли проповедь отсутствующего апостола. Таковы послания, например, апостола Павла. Наша книга Откровения, как уже было сказано, являет собой необычный, смешанный жанр апокалиптического пророчества в форме послания. Книга обращена к конкретным церквам в их конкретной ситуации; она обращается к ним с обличением, увещанием, предостережением и утешением; она же открывает им и нам тайны Божественного промысла о мире. Здесь следует сказать, что те 7 церквей, которым направлена эта книга-послание, символизируют собою Вселенскую Церковь. Эта книга направлена не только им, жившим 1900 лет назад, но и нам. Эта книга должна быть нами понята и истолкована. Именно об этом Ангел говорит Иоанну в конце книги: «Не запечатывай слов пророчества книги сей; ибо время близко» (22,10). Здесь мы видим аллюзию, т.е. намёк на известное место из книги пророка Даниила: «Даниил, сокрой слова сии и запечатай книгу сию до последнего времени» (Дан 12,4).

 

Еще пару слов следует сказать о структуре и содержании книги. И то, и другое будет нами подробно рассматриваться в дальнейшем. Сейчас только укажем на то, что структура книги определена уже упоминавшейся цепочкой откровения: Бог – Иисус Христос – Ангел – Иоанн – рабы Божии, т.е. читатели этой книги. В 5-ой главе Бог вручает откровение Иисусу Христу, Тот передаёт его Ангелу, который в 10-ой главе передаёт его Иоанну, который, в свою очередь, излагает его нам, начиная с 11-ой главы. Собственно Откровение для нас начинается только в 11-ой главе. Это необычно и, как правило, не учитывается.

 

Содержание же открываемой нам тайны можно предельно кратко охарактеризовать как ответ на прошение молитвы Господней. Мы молимся: «Да святится Имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя яко на небеси и на земли». На небе Имя Божие святится, воля Божия исполняется, там – Царствие Божие. На земле мы этого не видим: Имя Божие подвергается поруганию, воля Божия не осуществляется и царствует сатана. Вот о том, кáк осуществится то, о чем мы просим в молитве Отче наш, и о том, какое участие в осуществлении этого мы сами можем и должны принять, - об этом и повествует нам книга Откровения.

 

Беседа № 2.

 

Сегодня мы будем говорить еще об одной литературной особенности Книги Откровения, а именно, о ее литургическом характере. Вообще говоря, все книги Нового (как и Ветхого) Завета были написаны не для чтения глазами по строчкам, а для чтения вслух для слушающих. То есть для чтения во время богослужебных собраний. Так, например, послания апостола Павла читались собиравшимися христианами, как бы заменяя поучения лично отсутствующего Апостола. Наша Книга Откровения, как мы уже выяснили, представляет собою тоже послание семи асийским церквам отсутствующего тайновидца Иоанна.

 

Все мы знаем, как совершаются сегодня богослужебные чтения Священного Писания. Уже в Древней Церкви был разработан целый ритуал чтения. Участники его – сам чтец, предстоятель, молящиеся, представленные, как правило, «ликом», т.е. хором. Этот ритуал с некоторыми изменениями сохранился в нашей Церкви. Например, чтец объявляет название читаемого текста. Скажем, - «Римляном послания святаго апостола Павла чтение». Затем из алтаря следует: «Вонмем». Чтец читает. По окончании чтения его благословляет предстоятель. Чтец произносит «Алилуия!» и читает стихи из псалма, хор подхватывает и т.д. То же было, как мы увидим, и в Церкви времён Иоанна, в конце I века. Пожалуй только, к названным участникам следует еще добавить церковного пророка. В Древней Церкви было такое особое служение пророков, которые поставлялись на свое служение через рукоположение.

 

Давайте откроем первую страницу Книги Откровения и вглядимся в нее с этой точки зрения. Мы тотчас увидим, что в ней отражен «сценарий» уставного чтения. Вот встает чтец и читает название книги:

 

«Откровение Иисуса Христа, которое дал Ему Бог, чтобы показать рабам Своим, чему надлежит быть вскоре. И Он показал, послав оное через Ангела Своего рабу Своему Иоанну, который свидетельствовал слово Божие и свидетельство Иисуса Христа и что он видел» (1,1-2).

 

Кстати, заметим, что нынешнее надписание книги «Откровение святого Иоанна» не совпадает с собственно названием ее: «Откровение Иисуса Христа». Ведь это именно Иисус Христос, а вовсе не Иоанн Богослов, как будет далее рассказано, снимает семь печатей с таинственной книги и «открывает» ее содержание. Дело в том, что надписания книг Библии появились гораздо позже времени их возникновения и часто имели случайный характер.

 

После того как чтец объявил, чтó он будет читать, его, а также всех слушателей, благословляет предстоятель:

 

«Блажен читающий и слушающие слова пророчества сего и соблюдающие написанное в нем; ибо время близко» (1,3).

 

Чтец начинает чтение обычного адреса (кто? кому? благословение):

 

«Иоанн семи церквам, находящимся в Асии: благодать вам и мир от Того, Который есть и был и грядет, и от семи духов, находящихся перед престолом Его, и от Иисуса Христа, Который есть свидетель верный, первенец из мертвых и владыка царей земных» (1,4-5а).

 

После произнесения имени Иисуса Христа следует возглас предстоятеля, представляющий собой так называемую доксологию, то есть славословие Христу:

 

«Ему, возлюбившему нас и омывшему нас от грехов наших Кровию Своею и соделавшему нас царями и священниками Богу и Отцу Своему, слава и держава во веки веков (1,5б-6). Хор (или чтец) отвечает: «Аминь».

 

Далее хор поёт песнопение, использующее мотивы из пророческих книг Ветхого Завета:

 

«Се, грядет с облаками,

 

и узрит Его всякое око

 

и те, которые пронзили Его;

 

и возрыдают пред Ним все племена земные» (1,7).

 

Весь собравшийся народ (или другой хор, как это было принято в древности) отвечает: «Ей (т.е. Да), аминь».

 

Теперь вступает пророк и произносит «оракул» от имени Бога (привожу не по Синодальному переводу, а по Критическому тексту):

 

«Я есмь Альфа и Омега, говорит Господь, Который есть и был и грядет, Вседержитель» (1,8).

 

Теперь снова продолжает чтение (уже не адреса, а самого послания) чтец:

 

«Я, Иоанн, брат ваш и соучастник в скорби и т.д. и т.д.» (1,9 слл.).

 

 

 

Литургический характер книги обнаруживается также в том, что ни в какой другой книге Нового Завета нет столько псалмов, гимнов, песнопений, славословий, возглашений, как в Книге Откровения. Она вся пронизана богослужением, то на небе, то на земле, то во всем космосе.

 

Следует также заметить, что когда мы упоминаем о чтении, о чтеце, то при этом не следует представлять себе, будто чтение происходило так, как мы сейчас кому-то что-то читаем вслух (например, как я сейчас по радио). Нет, в древности читали (абсолютно всё и везде) нараспев, примерно так, как сейчас читают в Церкви, то есть речитативом. Тексты пелись, а не читались.

 

Как мы знаем, сейчас в нашей Православной Церкви, в отличие от Западных Церквей, Апокалипсис не читается: он не вошел в круг богослужебных чтений. Дело в том, что в восточной части Римской империи эта книга долго не могла войти в канон Священного Писания: существовали сомнения в ее апостольском происхождении. И в канон на Востоке она вошла уже после того как сформировался круг богослужебных чтений. На Западе же Апокалипсис признавался с глубокой древности как книга боговдохновенная, и потому читалась и до сих пор читается во время богослужения. Этим же объясняется и то, что Апокалипсис на Востоке не толковался вплоть до XIX века. Единственное исключение -–толкование св. Андрея Кесарийского. Многие святые отцы Востока (например, Иоанн Златоуст) даже ни разу не упоминают эту книгу. На Западе же она с древнейшего времени подвергалась тщательному изучению и многочисленным толкованиям. Вторично сомнение в богодухновенности Книги Откровения возникло уже у Мартина Лютера, в XVI веке. Но в настоящее время она входит в новозаветный канон всех христианских исповеданий.

 

 

 

Книга Откровения читается непросто. Одна из причин этого в том, что она написана особым символическим языком, характерным для апокалиптической литературы. Изобилие образов в этой книге творит символический мир. В этот мир входят читатели, и таким образом изменяется их восприятие окружающего их мира. Важность этого очевидна в связи с тем, что читатели, жители крупных городов Асии, постоянно соприкасались с впечатляющими образами римского видения мира. Архитектура, иконография, статуи, ритуалы, фестивали, чудесные исцеления и механические чудеса в языческих храмах – всё создавало мощное впечатление величия имперской власти и ослепительной языческой религии. В этом контексте Книга Откровения дает контр-образы, дающие читателям иное видение мира: как мир выглядит с неба, на которое восхищается Иоанн. Происходит как бы очищение взгляда: понимание, каков мир на самом деле и каким он должен быть. Например, в гл.17 читатели видят женщину. Она выглядит как богиня Рома, в славе и величии (образ римской цивилизации). Ей поклонялись во множестве храмов империи. Но в изображении Иоанна она – римская блудница, соблазнительница, интриганка и ведьма. Её богатство и блеск – результаты её гнусного занятия. Так читатели понимают истинный характер Рима: нравственное разложение за пропагандистскими иллюзиями.

 

Образы Апокалипсиса – символы, обладающие силой преображения восприятия мира. Но они действуют не только с помощью словесных картин. Их смысл во многом определяется композицией книги. Удивительно тщательная литературная композиция книги создаёт сложную сеть литературных ссылок, параллелей и контрастов, которые придают смысл частям и целому. Конечно, не всё осознаётся с первого или десятого чтения. Осознание этого богатства смыслов прогрессирует в интенсивном изучении.

 

Прежде всего, Книга Откровения богата аллюзиями из Ветхого Завета, то есть намеками на Ветхий Завет. Они не случайны, но существенны для осознания смысла. Без осознания этих аллюзий, не заметив их, смысл многих, если не всех, образов почти недоступен для понимания. Если нас удивляет, чтó средний христианин в Асии мог понять во всём этом множестве намеков и образов, то следует вспомнить, что иудеохристианский характер большинства из этих церквей делал для них Ветхий Завет гораздо более понятным и близким, чем для большинства наших современных христиан. Мы должны также подумать о тех церковных пророках, которые изучали, объясняли и толковали для Церкви пророчество Иоанна с тем же вниманием, что и пророчества Ветхого Завета.

 

Наряду с аллюзиями в Ветхий Завет образы Апокалипсиса отражают мифологию современного Иоанну мира. Мы с вами увидим, как отразились в этой книге некоторые широко известные мифы Древней Греции, как отразились, например, астрологические представления Вавилона. Или взять идею вторжения с Востока, из-за Евфрата (9:13-19; 16:12). Здесь отражена реальная политическая опасность для Империи I века со стороны Парфянского царства. Жестокая и чуждая цивилизация казалась для римлян страшной угрозой. Хотя для многих подданных Рима на востоке империи парфянское вторжение казалось освобождением от римского угнетения. Когда Апокалипсис изображает царей Востока, вторгающихся в Римскую империю в союзе со «зверем, который был и нет его; и он поднимется из бездны» (17:8), то это – отражение популярной легенды об императоре Нероне, многим напоминавшем отвратительного тирана, но для многих других – освободителя, который однажды встанет во главе парфянских войск, чтобы овладеть Римом. Так Иоанн использует факты, страхи, надежды, образы и мифы своих современников, чтобы сделать всё это элементами христианского пророчества.

 

Было бы большой ошибкой видеть во всех этих образах Откровения вневременные символы. Они взяты из исторического контекста, и они сообразны историческому контексту Апокалипсиса как конкретного послания конкретным 7-ми церквам Асии. Все эти образы и символы надо понять в специфической ситуации первых читателей книги, в их социальной, политической, культурной, религиозной ситуации. Только так, поняв эту книгу для того времени, мы можем использовать ее смысл и значение для нашего времени.

 

Да, образы Откровения – не вневременные символы, они имеют отношение к «реальному» миру того времени. Но нам следует избегать и противоположной ошибки считать их буквальными описаниями «реального» мира и предсказаниями неких событий в этом «реальном» мире. Они – не просто система кодов, которые следует раскодировать, чтобы увидеть в них образы реальных людей и событий. Когда мы узнаём их источники и богатые символические ассоциации, мы понимаем, что они не могут быть прочитаны ни как буквальные описания событий, ни как закодированные описания событий. Они должны быть прочитаны ради их богословского значения и ради их способности вызывать экзистенциальную, т.е. жизненную реакцию и ответ.

 

Итак, образы Книги Откровения требуют тщательного изучения, если современный читатель желает постичь богословский и жизненный смысл этой книги. Благодаря непониманию образов и того, как они передают смысл, возникло множество неправильных, произвольных и самых фантастических толкований Апокалипсиса и в древности и у наших «просвещённых» современников.

 

Наконец, нам надо еще подчеркнуть одно особенное свойство изучаемой нами книги. Апокалипсис не содержит привычных для нас богословских дискурсов (рассуждений) или аргументов, обычных для Нового Завета, например, для посланий Павла. Но это не означает, что эта книга менее глубока в своих богословских идеях. Её образы – не случайные импрессионистские средства выражения в противоположность абстрактным аргументам Павла. Они способны выражать точный смысл и богатство смысла на кратком отрезке текста через пробуждение ряда ассоциаций. Богословский метод Апокалипсиса отличен от других книг Нового Завета. Но при этом Апокалипсис – не только одно из самых утончённых литературных произведений Нового Завета, но и одно из больших богословских достижений раннего христианства. И здесь литературные и богословские достоинства неотделимы друг от друга. Одно (литературное искусство) есть путь для другого (для богословия).

 

Беседа № 3.

 

Мы начинаем с вами чтение книги Апокалипсис, по возможности, скромный ее разбор и попытку понять, что желал вложить в свое сочинение автор этой замечательной книги – Иоанн. Разумеется, признавая эту последнюю книгу Библии богодухновенной, мы должны считать ее изначальным Автором Самого Бога, а Иоанна – Его пророком. Но пророк – не безвольный инструмент Бога, а человек с его свободной волей, со всеми своими человеческими особенностями, в том числе, с особенностями его как литератора и богослова. Поэтому, не так как Коран, буквально продиктованный Мухаммеду Богом, единственным его Автором, христианское Священное Писание написано двумя согласными с собою авторами: Богом и человеком Иоанном. Слово Божие одновременно и божественно, и человечно, как и Слово Бога Воплощенное, Иисус Христос, есть одновременно и Бог, и Человек.

 

 

 

I. Общее вступление к книге (1,1-20).

 

1. Предисловие (1,1-3).

 

Мы уже с вами упоминали в прошлой беседе, что Апокалипсис начинается с уведомления о названии этой книги и благословения ее чтецу и ее слушателям во время богослужебного собрания. Книга называется Откровение Иисуса Христа. Так она сама себя называет, в отличие от нас, которые привыкли называть ее Откровением Иоанна Богослова. Иисус Христос – вот кто открывает нам тайны Божии. Это Он снимет печати с хранящихся до времени тайных замыслов Бога о спасении мира. Бог Отец есть Творец всех веков, только у Него планы творения, начало и конец всего. И только Он позволяет открывать Свои тайны тем, кому Он хочет их открыть.

 

Иисус Христос. Следует отметить, что человеческое имя Спасителя Иисус встречается в книге 14 раз, в том числе 7 раз в выражениях «свидетельство Иисуса» и «свидетели Иисуса». Это двойное повторение числа 7 говорит о совершенстве человечества Иисуса Христа и о большом значении понятия «свидетельства». Отметим также, что слово Христос встречается в книге ровно 7 раз. Тем самым подчеркивается абсолютное значение мессианства Иисуса. Вообще, в Апокалипсисе числа имеют очень большое значение. Некоторые числа лежат для читателя на поверхности (7 печатей, 7 труб, 7 чаш, 7 светильников, 7 духов, 7 церквей, 7 голов зверя и т.д.). Но некоторые числа сокрыты в самой структуре текста, их сразу не заметишь. Для этого и требуется тщательное экзегетическое исследование, включая статистические подсчеты повторяемости тех или иных слов. Число 7 символизирует полноту, законченность, совершенство, завершенность.

 

В ст.1 мы видим «цепочку откровения»: Бог – Иисус Христос – Ангел – Иоанн – прочие «рабы Божии». Эта цепочка будет разворачиваться в первых 10 главах книги. Конечная цель откровения – «рабы Божии». Так здесь названы христиане. Выражение «раб Божий» – почетное наименование ветхозаветных пророков. Так, например, в книге Амоса (3,7) говорится, что Бог открывает тайны «рабам Своим, пророкам». В книге Откровения особо подчеркивается пророческая роль Церкви в истории. Поэтому в известном смысле каждый христианин – пророк. Только под пророчествами, как мы уже с вами отмечали, не следует понимать предсказания. Пророки – не провидцы, но выразители воли Божией. Откровение Иисус Христос вручит Ангелу. Это Сам Иисус говорит в конце книги: «Я, Иисус, послал Ангела Моего засвидетельствовать сие в церквах» (22,16). Вообще такие переклички начала и конца, симметрия в расположении материала и даже отдельных слов и высказываний, очень характерна для этого сочинения. Мы видим из всего этого литературного кружева, какую огромную литературную работу провел Иоанн, осмысляя и оформляя данные ему Ангелом Божиим видения и откровения Христовы.

 

Что же будет «показано» «рабам Божиим»? Будет показано, «чему надлежит быть вскоре». А вскоре придут трудные времена, предшествующие Концу. Само выражение «чему надлежит быть вскоре» взято из Дан 2,28. Там Бог открывает царю Навуходоносору, «что будет в последние дни». Здесь подчёркнут план Божий («надлежит») и определённое «вскоре». Речь идет о «последних временах», о времени эсхатологической битвы добра со злом, Бога с Сатаной, Христа с Антихристом. Христиане должны быть вооружены и должны сохранить себя в этой борьбе. Но они могут быть уверенными в окончательном спасении, ибо все эти предстоящие события держит в Своей руке Бог. Об этом заверяет выражение «надлежит». Это слово означает не неизбежность предопределенного рока, но всегда означает план Божий, Его спасительный промысел.

 

В ст.2 Иоанн и себя подчеркнуто именует «рабом Божиим». Он – пророк и принадлежит церкви «рабов Божиих» - пророков. И снова в конце книги утверждается то же: Ангел называет Церковь церковью пророков, а Иоанна их братом (22,9). Так постоянно перекидывается мостик из начала – в конец.

 

Иоанн «свидетельствовал» (эпистолярный аорист, т.е. «вот здесь свидетельствует») об этом Откровении Иисуса Христа, которое названо здесь «словом Божиим» и «свидетельством Иисуса Христа». Понятие «свидетельства» – ключевое в Книге Откровения. Мы с ним встретимся многократно. Здесь это слово означает собственно все содержание книги, свидетелем которого выступает Иоанн. Он должен нести это «свидетельство Иисуса Христа» дальше, т.е. написать вот эту книгу Откровения.

 

«Свидетельство» в Апокалипсисе всегда означает свидетельство словом, которое имеет следствием свидетельство жизнью и свидетельство кровью. Интересна история перевода слов «свидетель, свидетельство». Греческое вообще означает «свидетель», юридическое понятие. В эпоху гонений на христиан их судили, и на суде они выступали свидетелями Иисуса Христа, Его истины. Христиане свидетельствовали свою правоту жизнью, выдерживая страшные мучения и проливая свою кровь. При переводах на другие языки слово либо просто транслитерировалось (сравни латинское martyr, перешедшее затем в другие западные языки), либо переводилось по тому впечатлению, какое оказывал вид свидетелей Христовых, когда их подвергали пыткам и казням. Их мучили. Вот и появился перевод слова «мученик». Так что мы не должны забывать, что христианские мученики – свидетели о Христе ценою своих жизней.

 

В ст.3 – благословение, которое произносит предстоятель. Он благословляет чтеца и слушателей Апокалипсиса, которое здесь названо «пророчеством». Благословение преподается тем, кто во время богослужебного собрания внимает этому пророчеству и делает необходимые выводы для своей жизни («соблюдает написанное»). Благословение дается в традиционной форме «блаженства». «Блаженный» по-гречески . Поэтому такие «блаженства в науке называются «макаризмами». Так вот, здесь мы имеем первый из 7-и макаризмов в Откровении. Да, и приветствие «Блаженны…» тоже встречается в книге ровно 7 раз, причем в определенных и важных местах. В этом стихе, в начале книги, говорится, что «блажен соблюдающий написанное в ней». А в конце книги тоже говорится: «Блажен соблюдающий слова пророчества книги сей» (22,7). Так сама книга обрамляется двумя «блаженствами». Тем самым подчеркивается пророческое значение книги и та жизненная задача, которая ставится в ней перед христианами. Ведь пророчество, как мы уже выяснили, не предсказание, но всегда некое увещание и требовательный призыв к действию. Настоятельность соблюдения написанного в Апокалипсисе обосновывается тем, что «время близко». Немного неточный, как это обычно в Синодальном тексте, перевод. Речь идет не о «времени», а о назначенном Богом, совершенно определенном «сроке». Это срок наступления того, «чему надлежит быть вскоре» (ст. 1). Близки эсхатологические события Конца и Дня спасения.

 

 

 

2. Эпистолярное начало (прескрипт) (1,4-8).

 

 

 

В ст. 4 снова выступает на сцену чтец. Он зачитывает адрес «послания» по принятому образцу, установившемуся в Церкви благодаря посланиям апостола Павла. Образец таков: кто пишет? кому пишет? и приветствие адресату в форме «Благодать вам и мир от…». Поскольку мы с вами уже достаточно долго изучали многие послания Павла, не станем повторяться и говорить об этой форме, в том числе о том, как античное приветствие «Радуйся» превратилось у Павла (и здесь у Иоанна) в «Благодать и мир».

 

Итак, Иоанн пишет семи церквам в Асии. Предполагается, что христиане этих церквей в Римской провинции Асия хорошо знакомы с Иоанном, Поэтому он себя не представляет, скажем, Апостолом. Ему не нужно утверждать свой авторитет. Кроме того, он не называет себя Апостолом, т.к. в прямом смысле таковым и не являлся. Ведь апостольскую миссию в этой провинции уже исполнил Павел. Авторитет Иоанна как пророка достаточно удостоверяется тем, что он получает задание написать все это непосредственно от Иисуса Христа (1,9-20).

 

Церкви в семи городах Асии символизируют всю Церковь Малой Азии, более того, всю Вселенскую Церковь. Апокалипсис – не просто окружное послание, но Вселенское послание. Об этом говорит не только число 7, но и самосознание автора. В 22,18 Иоанн предполагает, что его писание услышит всякий христианин. В 1,11 называются эти 7 церквей в 7-и городах, расположенных по кольцевой дороге, начинающейся в столице Ефесе. Главы 2 и 3 показывают, что Иоанн прекрасно знал ситуацию каждой из этих церквей.

 

«Благодать и мир» посылаются читателям от Бога, Который есть источник того и другого, и Который представлен здесь в очень необычной трехчастной форме: от Бога Отца, от семи духов перед Его престолом и от Иисуса Христа. Вполне аргументированно многие комментаторы усматривают здесь непривычное для нас указание на троичность Бога. Разумеется, Иоанн, живший более чем за два столетия до I и II Вселенских соборов, до всех долгих дискуссий святых отцов о Боге Троице, не мог еще пользоваться понятиями и терминологией IV века. Кроме того, язык Иоанна особенный, образный, не скованный строгой богословской терминологией. Поэтому и упоминание Бога Троицы у него могло быть так необычно сформулировано.

 

Прежде чем приступить к разбору этого приветствия, - а этим мы займемся в следующей беседе, - здесь надо сказать о необычной грамматике в стихах 4-5. Дело в том, что здесь не соблюдены элементарные правила склонения. «Благодать вам и мир от…», - далее должны следовать имена в родительном падеже. Но они стоят в именительном падеже. Если переводить на русский язык в той грамматической форме, в какой все это написано по-гречески, то выглядеть эти стихи будут следующим образом: «Благодать вам и мир от (он) Сущий и (он) был и (он) грядущий… и от Иисуса Христа, (он) свидетель, (он) верный, (он) перворожденный мертвых и (он) начальник царей земли». Все, отмеченное местоимением (он), стоит с определенным артиклем мужского рода в именительном падеже. В эпоху Возрождения, т.е. в конце XV – начале XVI века, когда гуманисты стали основательно изучать Священное Писание, считалось, что Иоанн плохо владел греческим языком, если делал такие непростительные ошибки в грамматике. Но это не так. Иоанн очень хорошо владел греческим. Но грамматика для него была одним из подручных средств богословия. Иоанн был строгим монотеистом. И для того, чтобы продемонстрировать неизменность и независимость Бога, он даже Его имя не изменяет по падежам. Бог не зависит ни от чего, в том числе от склонения существительных. Такие грамматические «погрешности» в Апокалипсисе повторяются всегда преднамеренно, обращая внимание читателя на богословский смысл того или иного высказывания.

 

Беседа № 4.

 

Продолжим разбор эпистолярного начала Книги Апокалипсис (1,4сл). После «адреса» (кто и кому пишет?) в посланиях (а мы уже выяснили, что Апокалипсис – послание, эпистола) всегда следует приветствие. В данном случае оно направлено асийским Церквам от Бога, от семи духов и от Иисуса Христа. Имя Божие, которое здесь употребляется, и которое, как мы выяснили в прошлой беседе, стоит в «неправильном», именительном падеже. Буквально переведенное, оно таково: «Сущий и был и грядущий». Это имя Божие – развитие того великого и запрещенного к произнесению Имени, которое было открыто Моисею при неопалимой купине (Исх 3,14). Уже в том откровении Моисею речь шла не просто о существовании Бога, и уж совсем не о вечном Его существовании, но о присутствии Бога среди и для Его народа. Напомню это место. Моисей спрашивает Бога: как Его звать, каково Его имя? Бог отвечает Моисею: «Я есмь Сущий. И сказал: так скажи сынам Израилевым: Сущий (Иегова) послал меня к вам». Здесь мною процитирован Синодальный перевод на русский язык, который сделан с греческого перевода 70-ти толковников. Правда, при этом добавлено зачем-то еще фантастическое «Иегова». В подлинном, т.е. еврейском, тексте стоит несколько иное, и даже принципиально иное. Бог отвечает Моисею: «Эхье ашер эхье. И сказал: так скажи сынам Израилевым: Яхве послал меня к вам». То есть Имя Божие дано в двух формах: «Эхье ашер эхье» и «Яхве». Первое дано в I лице (когда Бог говорит о Себе), а второе – в III лице (когда кто-то другой говорит о Боге). Второе, кроме того, - сокращение первого. Перевести можно так: первая форма – «Я буду присутствовать таким, каким Я буду присутствовать», вторая форма – «Присутствующий», или «Он присутствует». Перефразируя, можно сказать, что Имя Бога – «С нами Бог», «Помощник», «Покровитель». При этом Бог оставляет за Собой полную свободу. Он будет среди Своего народа, будет помогать ему, но не так, как этот народ захочет, а так, как это будет угодно Богу. Люди скажут: Бог здесь. А Он будет не здесь, а там. Люди скажут: Бог сделает нам то-то. А Бог сделает совсем иное, неожиданное. Бог не поддается нашим представлениям, изображениям, понятиям о Нем. Он абсолютно трансцендентен, абсолютно иной: «Я буду с вами, но таким, каким Я буду с вами». Впоследствии это священное Имя Божие, так называемый священный тетраграмматон, был запрещен к произнесению. Одна из 10-ти заповедей Моисея гласит: «Не произноси имени Господа Бога твоего напрасно». Это в нашем переводе. В подлинном тексте у заповеди иной смысл: «Не произноси имени Господа Бога твоего, ибо тем самым ты унизишь его». Древние переводчики Писания с еврейского на греческий язык (70 толковников) поняли еврейский глагол «хайя» не как «присутствовать», «пребывать в личных отношениях», а просто как «быть». Имя «Эхье ашер эхье» для них стало звучать как «Я есмь Кто Я есмь», или «Я буду Кто Я буду». Само по себе это лишено смысла, и поэтому александрийские толковники внесли в эту бессмыслицу смысл, истолковав это имя как утверждение бытия Бога и даже Его вечного бытия. Соответственно и перевели: «Сущий», что выражало в эллинистической философской манере божественную вечность в смысле безвременности и вневременности. То же могло быть выражено как существование в прошлом, настоящем и будущем. Так палестинские толкования на Исх 3,14 и парафразируют Имя Божие: «Я есмь Кто был и будет». Подобные формулы применялись греками к высшему божеству или даже просто к богам. Некоторые из них к нам дошли и из языческого мира. Например, в одном древнем оракуле говорится: «Зевс был, Зевс есть, Зевс будет». При всей схожести с этой греческой формулой очевидно существенное отличие от нее того Имени, которое употребляет Иоанн. Отличается оно и от иудейской интерпретации Имени Божия. Отличается в формулировке и по смыслу.

 

Итак, в Апокалипсисе Имя интерпретировано как «Сущий и был и грядущий». Сравним с иудейской интерпретацией: «Я есмь и был и будет». Совпадение в том, что Иоанн тоже отдает предпочтение настоящему времени («Сущий» = «есмь»). Но отличие в том, что Иоанн в третьем члене формулы употребляет не будущее время глагола «быть», но причастие настоящего времени от глагола «приходить» (по-славянски «грядущий», по-русски «приходящий»). Конечно, и в греческом языке, как и в русском, английском и проч., это причастие «грядущий», «coming» фактически синоним «будущему». Но Иоанн специально заменяет глагол и вместо «будущий» ставит «грядущий, приходящий». Он делает это, чтобы показать, что речь идет не просто о будущем существовании Бога, но о Его пришествии в мир для Суда и спасения. При этом Иоанн помнит о тех местах Ветхого Завета, которые говорят об этом «пришествии». Таких мест очень много. Например, Ис 40,10: «Вот, Господь Бог грядет с силою, и мышца Его со властью. Вот, награда Его с Ним, и воздаяние его перед лицом Его». С самого начала христиане относили это пришествие Бога к парусии («второму пришествию», как у нас принято говорить) Иисуса Христа.

 

В Книге Откровения этот момент не просто статического философско-богословского «существования», но динамического жизненного «присутствия» в образе «пришествия» подчеркнут еще числовой игрой. Дело в том, что разбираемое нами именование Бога с некоторыми вариациями встречается в книге 5 раз:

 

1,4: Сущий и был и грядущий;

 

1,8: Сущий и был и грядущий;

 

4,8: Сущий и был и грядущий;

 

11,17: Сущий и был;

 

16,5: Сущий и был.

 

Т.е. форма с тремя временами встречается трижды, а с двумя временами дважды (11,17 цитирую по Критическому тексту, а не по Синодальному переводу). В 11,17 и 16,5 отсутствует третий член, ибо видение Иоанна там указывает на уже свершившееся пришествие Бога. Оно в главах 11 и 16 уже не в будущем. И гимны, звучащие там, прославляют Бога за осуществление Его спасительного пришествия: «Благодарим Тебя, Господи Боже Вседержитель, Который еси и был, что Ты принял силу Твою великую и воцарился» (11,17). Пришествие Бога равнозначно наступлению Его спасительного Царствия.

 

Так Иоанн толкует Божественное Имя динамично, как указание не на Его трансцендентную вечность без отношения к миру, но как Его вечность в отношениях с миром, Так библейский Бог приходит к Своему творению. Это толкование прекрасно согласуется со смыслом сказанного в Исх 3,14, где Бог говорит о Себе не в терминах философских абстракций («Сущий»), но словами Своего участия в истории, присутствия со Своим народом («Присутствующий»). Иоанн развивает эту древнюю израильскую веру в Бога истории Его народа в эсхатологическую веру в Бога Конца, приведения всего и всех к совершенству в вечном будущем. В этом замечательная богословская заслуга книги Апокалипсис. Удивительно, как в одном только первом встретившимся нам в первых строках книги необычном выражении мы обнаружили такую глубину богословской мысли. А сколько таких необычных выражений и образов содержит эта книга!

 

В этой формуле Имени Божия у Иоанна содержится большое утешение подвергаемым гонениям христианам времени правления императора Домициана. Бог в настоящее время с ними, как в прошлом Он был с Израилем на всех невероятно трудных путях его. То же гарантировано и для будущего. Бог и в будущем будет с христианами, Его народом. Он приходит к ним. Он не отделяет Себя от Своих, если они не отворачиваются от Него. Бог приходит к христианам, которым предстоят великие испытания. Вопреки всей видимости он не оставляет их, не бросает их на произвол судьбы. Это христиане должны знать с самого начала: Бог дает им Свою благодать и Свой мир.

 

Благословение исходит также «от семи духов, находящихся перед престолом Его». Эти семь духов, как правило, толкуются как символическое обозначение Святого Духа. Таким образом, учитывая, что далее благословение исходит также от Иисуса Христа, Сына Божия, Иоанн здесь упоминает Бога в Его троичности. Разумеется, ему еще были не известны великие богословские дискуссии по этому вопросу, приведшие к созыву I Вселенского собора в Никее в 325 году. Ему еще не были ведомы богословские термины, выработанные в святоотеческий период церковной истории. Тем удивительнее, что он здесь, возможно, в своей своеобразной манере предрекает христианское учение о Боге Троице.

 

Правда, следует сказать, что далеко не все в 7-и духах видят символическое обозначение Духа Божия. Многие видят здесь 7 вестников Бога. Число 7 указывает в таком случае на 7 архангелов из Тов 12,15. Но скорее символическое число 7 обозначает полноту всех существ, находящихся на службе у Бога («служебные духи», Евр 1,14).

 

Далее благословение исходи также от Иисуса Христа. Он необычно стоит на третьем месте, после 7-и духов. Как бы ни понимать эти 7 духов, как ангелов или как Святого Духа, в любом случае это необычно. Но третье место объясняется практическими литературными соображениями. Именно так подчеркивается значение Иисуса Христа для христианской Церкви. Ведь далее следуют почетные наименования Христа, обозначающие Его спасительное значение. Это, в свою очередь, вызывает восторженное прославление Христа в стихах 5б-7. Мы уже упоминали о том, что Иоанн отказывается от склонения возвышающих Христа титулов. Не «от Иисуса Христа, свидетеля верного, первенца из мертвых и владыки царей земных», но «от Иисуса Христа, свидетель верный, первенец и т.д.». Так подчеркнута независимость Христа, такая же, как у Бога.

 

Во-первых, Он – «свидетель верный». О смысле слова «свидетель» у нас уже шла речь. Иисус Христос Своею жизнью и смертью засвидетельствовал правду и любовь Божию к людям. Поэтому Он свидетель «верный». Как «свидетель верный и истинный» Он увещевает и воспитывает тех, кого Он любит (3,14). Кроме того, Христос свидетельствует истинность и надежность того откровения, которое будет сообщено нам Иоанном в его книге. Поэтому и само Откровение названо «свидетельством Иисуса Христа» (1,2.9; 12,17; 19,10).

 

Во-вторых, Он назван «перворожденным из мертвых». Это выражение происходит из традиции апостола Павла (Рим 8,29, Кол 1,18; 1 Кор 15,20). Как первенец из мертвых Он – гарант воскресения христиан, и как первый Он – их предводитель, вождь, Господь.

 

В-третьих, Он – «владыка царей земных». Эти самые «цари земные» сразу должны напомнить нам о Пс 2,2: «Восстают цари земли, и князья совещаются вместе против Господа и против Помазанника (Христа) Его». В книге Откровения они всегда изображаются как враги Божии (6,15; 17,2.18 и т.д.). Как их Господин Христос обладает властью защитить христиан от их боговраждебных происков и атак.

 

После эпистолярного начала, которое заканчивается прославляющими Иисуса Христа словами, следует возглас предстоятеля христианского собрания, пресвитера или епископа. Этот возглас – так называемая доксология, т.е. славословие Христу, которым мы займемся в следующей беседе.

 

Беседа № 5.

 

После эпистолярного введения в книгу (1,4-5а), т.е. адреса и приветствия, следует славословие Христу, возглашаемое, по-видимому, предстоятелем церковного собрания (1,5б-6). Похожие славословия (так называемые «возгласы») сохранились в православном богослужении и поныне (в конце молитв, ектиний). Это славословие прославляет Христа как Искупителя. Большинство исследователей предполагает, что когда-то это славословие звучало во время совершения таинства крещения. В наш Синодальный перевод, правда, следует внести некоторые поправки. Если следовать древним и лучшим рукописям Апокалипсиса, перевод должен быть таким:

 

«Любящему нас и избавившему нас от грехов наших Кровию Своею и сотворившему из нас царство, священников Богу и Отцу Своему, Ему слава и держава во веки веков».

 

Эти на первый взгляд почти незаметные изменения на самом деле имеют большое значение. Так, например, привычнее встречать в тексте выражение: «Бог (или Христос), возлюбивший нас» (в прошедшем времени). Но здесь Иоанну очень важно подчеркнуть для преследуемых христиан, что Христос и сейчас любит их (настоящее время!) и не оставляет их. Эта любовь доказала себя смертью Иисуса на Кресте («Кровию Своею»). Спасительное следствие Его смерти в крещении проявляется как избавление, освобождение от грехов. Таким образом, происходит новое творение. Здесь употреблен не глагол «делать», как в Синодальном переводе, а именно «творить», который всегда говорит о творческом акте Бога. Бог Своим Словом не «делает», а «творит». Не сказано «В начале Бог сделал небо и землю», но «В начале Бог сотворил…». Вот и здесь речь идет о творении нового мира и нового человека. Через крещение во Христа люди умирают для ветхого и воскресают для нового мира, входят в Царствие Божие, представляют собой это Царствие. Христианам в крещении придается достоинство священников, т.е. служителей Божиих, имеющих через Христа и во Христе доступ к Богу, которого лишены люди в их ветхом состоянии. Здесь Иоанн вспоминает о том обетовании, которое Бог на Синайской горе через Моисея дал Израилю: «Вы будете у Меня царством священников и народом святым» (Исх 19,6). Это обетование осуществилось на христианах. То, что некогда было справедливо для иудеев, - теперь иудеи, как будет далее сказано, «синагога сатаны» (2,9; 3,9), - переходит ныне к христианам. Это они – истинный Израиль.

 

В Церкви царствует Бог и Христос, и в ней богопротивные силы принципиально лишены своей смертельной власти. Христиане из всех народов уже введены в священническое и царственное достоинство. Но активное со-царствование со Христом предстоит только в будущем. Об этом будет, например, сказано в 5,10: «Ты сотворил из них (т.е. из всех народов) царство и священников Богу нашему, и они будут царствовать на земле». Это произойдет только после Второго Христова пришествия. (Перевод снова исправляю по Критическому тексту. В дальнейшем нам так часто придется сталкиваться с неточностями в тексте нашего традиционного перевода, что я больше не буду упоминать, что исправления делаю по Критическому греческому тексту Нового Завета, отразившему вековую работу над сотнями древних рукописей.)

 

На возглас предстоятеля весь собравшийся народ отвечает подтверждающим «Аминь». Сейчас это во время богослужения делает хор.

 

Если в возгласе 1,5б-6 взор был устремлен на достигнутое во Христе спасение, то в 1,7 взгляд направлен в будущее. Звучит гимн пророческого характера. Возможно, его пел «хор», но возможно, что этот стих произносил церковный пророк (вспомним, что все чтения и пророчества, собственно, не «произносились», а пелись). Пророческий гимн открывается пророческим же «се». Что это означает по-русски, вряд ли кому-нибудь сейчас понятно. Но в греческом тексте никакого «се» нет. Там, как и во множестве других мест Нового Завета, где в Синодальном переводе стоит это маловразумительное «се», стоит слово, которое всегда означает, что сейчас последует какое-то Божественное откровение. Буквально переводится: «смотри, гляди!».

 

Этот гимн состоит из смешанного вольного использования Дан 7,13 и Зах 12,10-14. Книга пророка Даниила вообще является одним из основных источников апокалиптических образов. В Дан 7,13сл говорится о том, что в конце веков, после крушения всех боговраждебных «звериных» царств земли, настанет Царствие Божие, которое принесет на землю Мессия = Сын Человеческий: «Видел я в ночных видениях, вот, с облаками небесными шел как бы Сын Человеческий.… И Ему дана власть, слава и царство…». А в таинственном пророчестве Захарии Господь Бог предрекает, что произойдет в судный День Господень: «И будет в тот день, Я истреблю все народы, нападающие на Иерусалим. А на дом Давида и на жителей Иерусалима изолью дух благодати и умиления, и они воззрят на Него, Которого пронзили, и будут рыдать о Нем, как рыдают о единородном сыне, и скорбеть, как скорбят о первенце» (Зах 12,9-10). Это место с древнейших времен понималось как пророчество о Мессии, о Пастыре народа Божия, Которого этот же народ и «пронзил». Но в День Господень Он явится как Судия, и пронзившие Его «возрыдают» в раскаянии: они поймут, что действовали себе на погибель. У Захарии далее говорится (13,1), что в тот день «откроется источник», который смоет грех и нечистоту с раскаявшегося народа. Иоанн понимает это место иначе. У него «племена земные» (не жители Иерусалима!) вовсе не скорбят о Том, Которого «пронзили», но со страхом взирают на Него в день Его парусии. Все племена земные рыдают не о Нем, но о собственной судьбе в Судный День. Здесь мы видим типичное пророческое «изречение о суде» над грешным человечеством. Если мы достаточно подробно остановились на этом в целом понятном гимне, то только затем, чтобы продемонстрировать, как вольно в древности вообще, и в Апокалипсисе в частности, обходились с буквой Писания. Сейчас наше отношение к «букве» более щепетильное, но менее свободное и менее одухотворенное.

 

На пророческий гимн собравшийся народ снова отвечает утвердительным возгласом, который в нашем переводе тоже звучит хотя и понятно из контекста, но все же маловразумительно: «Ей!». В оригинале это греческое «Нэ», что означает усиленное утверждение в клятве: «Воистину это так! Да будет так!», что и передается следующим еврейским словом «Аминь».

 

Итак, были возвещены скорые события: «чему надлежит быть вскоре» (1,1), «время близко» (1,3), Сын Человеческий «грядет с облаками» (1,7). Теперь в пророческом оракуле (1,8) возвещается, что во Христе «грядет» Сам Бог. Оракулом называется пророческое изречение от имени Бога (в оракуле «Я», хотя и произносится пророком, есть Я Бога, как, например в Ис 41,4.10.13 и т.д.). Бог Сам открывает Себя как Грядущий и подтверждает сказанное до сих пор о «близком времени» Его пришествия во Христе.

 

Привожу ст.8 по критическому тексту (здесь это очень важно для анализа структуры книги Апокалипсис): «Я есмь Альфа и Омега, говорит Господь Бог, Который есть и был и грядет, Вседержитель». Здесь даны три из четырех важнейших в книге Апокалипсис наименований Бога: 1. Альфа и Омега (= Первый и Последний = Начало и Конец); 2. Сущий и был и грядущий; 3. Господь Бог … Вседержитель. Четвертое наименование Бога – Сидящий на престоле. С ним мы встретимся, начиная с 4-й главы. Здесь же мы имеем первое самопровозглашение Бога в книге. Второе место, где Бог говорит Сам о Себе, находится в конце, в 21,6. Эти два самоназвания Бога соответствуют двум аналогичным самоназваниям Иисуса Христа: тоже в начале (1,17) и в конце книги (22,13). Иоанн, уделяет большое внимание числам в тексте и расположению ключевых слов.

 

Рассмотрим вначале наименование Альфа и Омега = Первый и Последний = Начало и Конец. Расположим в таблицу перечисленные нами самопровозглашения Бога и Иисуса Христа. Во-первых, мы увидим, что наименование Альфа и Омега встречается в книге ровно 7 раз (если считать, что этому наименованию тождественны другие: Первый и Последний и Начало и Конец). Это символическое число 7 не случайно. Числовые модели имеют в Книге Откровения богословское значение. 7 – число полноты. 7 случаев именования Бога указывают на полноту Божественного существа. Так в ткань литературной композиции у Иоанна вписан богословский смысл.

 

Бог 1,8 Альфа и Омега

 

Христос 1,17 Первый и Последний

 

Бог 21,6 Альфа и Омега v Начало и Конец

 

Христос 22,13 Альфа и Омега Первый и Последний Начало и Конец

 

Если поначалу читатель может подумать, что у Бога и Христа разные имена: Бога звать Альфа и Омега, а Христа - Первый и Последний, то в конце книги мы видим, что Бог расширяет Свое имя: «Я есмь Альфа и Омега, Начало и Конец», а имя Христа (Первый и Последний) «вставляется» в имя Бога. Таким образом сознательно подчеркивается эквивалентность всех трех наименований. Бог – вечен в отношении к миру, Он – Творец и завершитель. Но это же утверждается и для Христа. Иисус Христос в Своем существе (а имя всегда отражает существо) тождествен Богу Отцу. Таким непривычным для нас образом Иоанн строит свое богословие.

 

Нелишне будет посмотреть на происхождение имени «Альфа и Омега». Разумеется, всякий знает, что эти буквы – начало и конец, первая и последняя буквы греческого алфавита. Но история этого наименования глубже. Иоанн связывает фразу «Альфа и Омега» с великим Именем Бога, т.е. со священным грамматоном, о котором у нас уже шла речь. Эти четыре буквы JHWH произносить было нельзя. Они и не произносились. Но этот запрет касался только законопослушных иудеев. Но для пытливых и не очень законопослушных иудеев, а тем более для язычников, всегда было интересно узнать, как же произносится Имя Божие. Один из древних вариантов его произнесения был таким: Jahoh. Этот вариант произнесения произволен и фантастичен, но не менее фантастичен, нежели встречающееся в Синодальном переводе произнесение Иегова. Итак, Jahoh. При передаче греческими буквами это выглядело как (JAO). Буква «йота, йод» часто условно заменяла весь тетраграмматон «йод-ха-вав-ха» и сокращенно означала Имя Божие или Бога. Таким образом, получалось: «Бог-Альфа-Омега». В контексте иудейского богословия Имени этот факт – появление первой и последней буквы алфавита в Имени Бога – подтверждал, что само Имя скрыто содержит в себе мысль о превечности Бога. ? и ? означает «превечный Бог».

 

Во втором самообозначении Бога «Сущий и был и грядущий» («Который есть и был и грядет») повторяется вариант Имени Божия из 1,4. Только здесь акцент ставится на том, что Бог – «грядущий», т.е. «приходящий» в Иисусе Христе.

 

Наконец, третье самообозначение Бога – Вседержитель. Вообще говоря, полное библейское наименование – Господь Бог Вседержитель. Оно здесь и дано, только разбито вставкой «Сущий и был и грядущий». Смысл такого разбиения – выделить и подчеркнуть слово Вседержитель. Это имя в его полной форме встречается в Апокалипсисе ровно 7 раз. Снова и снова символика! Имя Вседержитель тоже связано со священным тетраграмматоном, ибо есть перевод развитой формы Имени Божия JHWH elohe zebaoth, т.е. «JHWH Бог множеств», в Синодальном переводе «Господь Бог Саваоф» (например, в 2 Цар 5,10). Zebaoth по-еврейски означает «множества», т.е. все вещи. Речь идет о власти JHWH над всеми вещами, а потому и о Его господстве над ходом исторических событий. Наши переводчики не стали долго задумываться и восприняли слово «множества» как личное имя «Саваоф», что абсолютно лишено смысла. Древние переводчики на греческий язык были более вдумчивыми и перевели zebaoth по смыслу, как Пантократор, Вседержитель. Иоанн использует это греческое слово в Откровении. Это обозначение Бога говорит не столько об абстрактном «всемогуществе», сколько о реальном контроле Бога над всеми вещами – Вседержитель!

 

На этом оракуле (1,8) заканчивается предисловие к собственно книге Откровения.

 

Беседа № 6.

 

3. Видение Иисуса Христа и поручение (1,9-20).

 

В 1,9 начинается собственно чтение книги, как отчета о видениях Иоанна. Он сообщает о себе как о посреднике в Откровении и описывает, как Сам Иисус поручил ему написать эту книгу. Сначала Иоанн подчеркивает свою солидарность с теми христианами, которым он пишет. Он испытывает те же скорби, что и они. Слово «скорбь» – не совсем адекватный перевод. Соответствующее слово в оригинале означает гонение, притеснение, преследование, во всяком случае, какое-то внешнее бедствие, а не внутреннее состояние «скорби». Это те бедствия, которые характеризуют существование христиан в «последние времена». Конечный источник этих «скорбей», как далее указывает Иоанн, - диавол (2,10). Бедствия можно вынести только в общении со Христом (в оригинале «в Иисусе»).

 

Христиане не только страдают ради Христа, но они уже сейчас принимают участие в царствии Иисуса. Это участие, впрочем, еще далеко отстоит от будущего активного соцарствия христиан в состоянии совершенного спасения (5,10б; 20,6; 22,5). Но насколько они дают в своей жизни место царствию Иисуса, они уже сейчас принимают участие в Его Воскресении и тем самым обретают силы стойко переносить выпадающие на их долю бедствия. Иоанн подчеркивает «стойкость в Иисусе», которую он разделяет вместе с христианами Малой Азии. Следует отметить, что слово «терпение», так часто встречающееся в нашем переводе практически всех книг Нового Завета, не совсем точно отражает оригинал, где смысл скорее не в пассивном терпении, но в пассивном сопротивлении, или, что то же, в активной позиции стойкого упорства. Не только гонения, но также царствие и стойкая крепость – следствия жизни «в Иисусе». Таким образом, христианство характеризуется здесь ставшим после апостола Павла привычным термином: быть «в Иисусе».

 

Во время получения видений Иоанн находится на острове Патмос, маленьком скалистом острове среди южных Спорад недалеко от Милита. Туда он сослан «за слово Божие и за свидетельство Иисуса». Для того чтобы быть готовым к восприятию видений, он был восхищен Духом. Это понятно, т.к. он должен принять и передать церквам свидетельство Иисуса. А «свидетельство Иисуса есть Дух пророчества» (19,10). Только в состоянии экстаза Иоанн обретает способность постичь увиденное и услышанное, и передать это в соответствующих словах. Поскольку состояние восхищения Духом христианам хорошо знакомо и из чтения Ветхого Завета и из собственного церковного опыта, автор не останавливается на подробностях. Он тотчас говорит об аудиции (слуховом откровении). Формулировка напоминает о Иез 3,12 («И поднял меня дух; и я слышал позади себя великий громовой голос»), а также о Исх 19,16, где явление Бога на Синае сопровождается «трубным звуком весьма сильным». О звуке трубы мы читаем часто в апокалиптической литературе. В Новом Завете – в 1 Фесс 4,16, где труба Божия сопровождает явление Христа. Когда Иоанн говорит о голосе, который звучал как труба, он указывает на то, что испытанное им трудно передать обычным человеческим языком.

 

Как и в ветхозаветных видениях, Иоанн называет время, когда это с ним произошло: «день Господень» (у нас «день воскресный»). День Господень – не День Суда, ни День Пасхи, но воскресенье. Здесь впервые засвидетельствовано это название первого дня недели (в греческом языке сохранившееся поныне). Иоанн слышит голос Христа, Который поручает ему написать в книгу увиденное им семи церквам. (Следует заметить, что наш текст вставляет лишнее «Я есмь Альфа и Омега, Первый и Последний». В критическом тексте просто: «голос…, который говорил: то, что видишь, напиши в книгу…».) Среди перечисленных далее церквей отсутствуют такие известные церкви как Колоссы и Иераполь. Выбор церквей определен не только тем, что они находились в городах, где заседали суды и были расположены римские гарнизоны, но также тем, что для них было характерно определенное религиозно-нравственное состояние. Сумма характеристик отдельных церквей дает представление о типичном состоянии христианства в Малой Азии вообще. Как будет видно из глав 2 и 3, этим церквам угрожали еретики.

 

Со ст.12 начинается описание собственно видения, подготовленного аудицией. Иоанн оборачивается на голос и видит семь светильников, значение которых поясняет ст.20. Это образ семи упомянутых церквей. С этим образом тесно связан образ семи звезд, которые толкуются как семь ангелов-хранителей семи церквей. Небесные светильники, звезды, - все это первоначально астральные символы (сравни 7 планет). Небо с его светилами часто выступает как источник апокалиптической символики. Посреди церквей-светильников постоянно присутствует прославленный Господь, который, как и в 1,7, назван здесь Сыном Человеческим из видения Даниила (Дан 7,13). Он одет в длинный до пят хитон (у нас оставлено без перевода – «подир») (как у Аарона в Исх 28,4.27), препоясанный золотым поясом (образы взяты из видения архангела Гавриила в Дан 10,5слл.). Все это показывает Христа как царя и священника. Белые как снег волосы в Дан 7,9 принадлежали Богу. Здесь они в описании Сына Человеческого. Таким образом, облик Христа символически означает, что Он – подобен Богу, Ангел (Посланник, Посредник), Первосвященник и Царь. Далее в этом сложном описании говорится о Его пламенных очах (Дан 10,6; 7,9), от которых ничего не укрыто. Описание Его ног и голоса (Дан 10,6) – образ Его могущества. Он – Судия, т.к. в Своей руке Он держит семь звезд – символ мирового господства. Он, а не римский кесарь – Владыка мира и его Судия. Свой суд Он осуществляет (еще один символ) мечем. Но этот меч выходит из Его уст, т.е. суд осуществляется Его словом (Ис 49,2; 11,4). Итак, Сын Человеческий наделен всеми божественными полномочиями. Кроме того, лицо Его сияет как солнце в силе своей (Суд 5,31) – образ прославления Сына Человеческого (Мф 13,43, а также видение Преображения).

 

Все образы, использованные Иоанном при этом описании, взяты из Ветхого Завета. Соединенные вместе, они как бы усиливают друг друга, так что особенно впечатляюще передают величие и мощь прославленного Господа. Но на каждом из этих образов по отдельности нельзя акцентировать внимание. Это справедливо и для прочих случаев, когда Иоанн старается сделать особенно наглядными те или иные свойства описываемых им персонажей. Христос изображен здесь среди Своих церквей, которым адресована книга, и которые представляют Церковь в целом. Он – Господь народа Божия и в то же время стоит над всеми властями мира.

 

Как и в других ветхозаветных сообщениях о богоявлении (Ис 6,5; Иез 2,1; Дан 8,18 и т.д.), тайновидец пугается и падает как мертвый. Эта реакция знающему Писание еще раз говорит о богоподобии Сына Человеческого, т.к. вид Бога должен умертвить человека (например, Суд 6,22сл.; 13,22; Дан 10,16сл.). В другом случае, когда Иоанн падает к ногам ангела (22,8), ангел запрещает ему делать это, ибо проскинеза (падение к ногам), поклонение подобает только Богу. Здесь, в 1,17 Иоанна никто не упрекает в этом поклонении. Это означает, что поведение Иоанна (поклонение) правильно. Подобный Сыну Человеческому – равен Богу. Он возлагает на Иоанна десницу и таким образом возвращает его к жизни. Жест рукоположения и требование не бояться восходит к Дан 10,10.12. То и другое означает наделение силой и дарование благословения для того, чтобы подготовить Иоанна к последующим за этим словам.

 

Иисус как Богоравный говорит: «Не бойся. Я есмь Первый и Последний». Это слова Бога из Ис 44,2.6: « Я есмь Первый и Последний; нет бога кроме Меня». И в Ис 48,12; 41,4: «Я есмь он; Я есмь Первый и Я есмь Последний». У пророка Исаии Бог Израиля описан как единственный Бог Творец всего и суверенный Господь истории, противостоящий идолам Вавилона. Мы уже говорили о том, что здесь Иисус Христос дает первое из Его имен, и что это имя равнозначно приведенному в 1,8 имени Бога – Альфа и Омега. Как Первый и Последний Христос – живой. Так Бог часто именуется в Ветхом Завете (Нав 3,10; Пс 41,3 и т.д.). Бог – живой в отличие от мертвых языческих богов. Далее, намекая на крестную смерть Христа, говорится, что некогда Он был мертв, но теперь живой во веки веков. Потому Он имеет власть над смертью и адом. Символ власти – ключи. Христу Бог дал власть открывать двери ада и смерти, чтобы выпускать из их плена умерших. Под адом здесь разумеется именно Ад, Аид, т.е. библейский шеол, преисподняя, царство мертвых, а не геенна – место мучений грешников. В современном языке то и другое перемешано и перепутано. Следует сопоставить с ключом Давида (3,7), т.е. ключом от града Давидова, Нового Иерусалима.

 

Ст.19 повторяет задание Иоанну и в известном смысле соответствует членению книги. В гл.1 описано, что Иоанн уже видел; в глл.2-3 – современное положение христиан; в глл.4-22 – будущие события. Кого обозначают 7 ангелов церквей в ст.20, сказать трудно. Были разные предположения. Поскольку далее последует семь писаний, которые адресованы ангелам семи церквей, некоторые предполагали, что ангелы – руководители (епископы?) церквей. Но это предположение не очень убедительно, т.к. никто больше и никогда епископов ангелами не называл. Вероятнее речь идет об ангелах-хранителях церквей. Как народ Божий имеет своего хранителя Михаила (Откр 12,7-9; Дан 10,13.20.21 и т.д.), так и каждая церковь имеет своего ангела-хранителя, находящегося на службе у Бога. Под воздействием астрологических представлений звезды и ангелы в библейские времена считались подобными друг другу в том смысле, что звезды тоже понимались как личные существа.

 

Беседа №7

 

II. Пророчества семи Церквам (2,1 — 3,21)

 

Традиционно две последующие главы, т. е. 2-я и 3-я, называются «посланиями семи Церквам». Эти «послания» продолжают речь Сына Человеческого в 1,17-20. На самом деле это не послания, а пророческие высказывания в адрес упомянутых семи Церквей. Это так называемые оракулы, т. е. пророчества от имени Иисуса Христа прославленного. Оракулы эти построены однотипно и очень искусно. Они обнаруживают многочисленные сцепления с предшествующим видением и последующей основной частью Апокалипсиса. Все 7 пророчеств имеют одинаковую структуру и состоят из пяти частей:

 

1. Приказание писать:«Ангелу... Церкви напиши».

 

2. Формула вестника: «Так говорит…». Можно сравнить ветхозаветные похожие пророческие формулы: «Так сказал Господь», или в Книге Деяний (21,11): «Так говорит Дух Святой». Далее характеризуется говорящий, т. е. Сам Иисус Христос.

 

3. Собственно пророчество, вводимое формулой: «Знаю твои дела…».

 

4. Призыв к вниманию: «Имеющий ухо да слышит, что Дух говорит Церквам!».

 

5. Обетование побеждающему.

 

Собственно пророчество («знаю дела твои…») описывает конкретное состояние той или иной Церкви. Призыв ко вниманию и обетование побеждающему в обобщенной форме направлены всем Церквам и христианам. В 4-7 пророчествах последние два элемента меняются местами: сначала стоит обетование побеждающему, а затем уже призыв ко вниманию. Такое изменение порядка не случайно. Оно указывает на функцию этих «посланий». Их цель — подготовить христиан к трудным временам. Эти трудные времена будут изображены в главах 4-22. В наступающих бедствиях Дух будет особым образом помогать христианам, что и показывает призыв вслушиваться в то, что говорит Дух. Вспомним слова Иисуса Христа в Мк 13,11: «Когда же поведут предавать вас, не заботьтесь наперед, что вам говорить, и не обдумывайте; но что дано будет вам в тот час, то и говорите: ибо не вы будете говорить, но Дух Святый». Только с помощью Духа христиане смогут правильно оценить знамения времени и с победой выйти из предстоящих бедствий. Примером в этом им служит Христос, Который первым победил все искушения, нападки и самое смерть. Призыв ко вниманию и обетование победителю устремлены в будущее.

 

В этой связи следует рассматривать и пророчество, которое вскрывает конкретную ситуацию в Церкви. Если христиане преодолеют внутренние опасности, то они выдержат и внешние бедствия. Для автора важна именно стойкость, выдержка христиан в грозящих им бедствиях. И обетование, и увещание в этих «посланиях» служат единственно этой цели — поддержать и вдохновить христиан.

 

 

 

1. Церковь в Ефесе (2,1-7)

 

 

 

Ефес — третий по величине город Римской империи — был фактической столицей провинции Асия (так в Церкви принято произносить это название, по-гречески, в отличие от принятого светского наименования Азия). Хотя формальной столицей, резиденцией проконсула, был город Пергам. Со времени присоединения Ефеса к Риму (113 г. до Р.Х.) начинается подлинный расцвет этого города. Поэтому неудивительно, что в Ефесе был популярен культ империи и кесаря. Археологические раскопки обнаружили остатки храма, посвященного Домициану. То есть именно во время написания Апокалипсиса там процветал культ человекобожия. Там же находилось и знаменитое на весь эллинистический мир святилище Артемиды, хорошо известное нам по событиям в этом городе, описанным в связи с миссией апостола Павла в Книге Деяний (Деян 19,23-40). Этот город назван первым, т.к. он был центром миссии Павла и после Павла и потому имел особое значение для христиан Малой Азии. Его положение отразилось и в описании образа Сына Человеческого в «формуле вестника»: «Так говорит Держащий семь звезд в деснице Своей, Ходящий посреди семи золотых светильников». Здесь Ефес как бы представляет все перечисленные Церкви провинции. Прославленный Господь Сам осуществляет контроль над Церковью и может столкнуть с его места светильник, который символизирует Церковь, если она не покается.

 

Для дальнейшей истории христианской Церкви в Ефесе следует заметить, что этой Церкви около 110 года было направлено хвалебное послание священномученика Игнатия Антиохийского

 

Оракул содержит описание ситуации в Церкви. Сначала ей высказывается похвала (ст. 2 сл.). Церковь хвалится за свои «дела», т. е. за свою истинно христианскую жизнь, которая характеризуется двумя словами: «труд» и «терпение» (еще раз напоминаю, что слово «терпение» следует точнее переводить «выдержка, стойкость, упорство»). Тут же говорится и о том, что понимается под словом «труд». Церковь хвалится за свое активное сопротивление «злым» (в Синодальном переводе почему-то «развратным»; «злые», может быть, и были развратниками, но здесь, во всяком случае, об этом ничего не говорится). «Труд» состоит и в разоблачении тех «лжецов», которые выдают себя за апостолов. Здесь «лжецы» — лжеучители, направляющие христиан на путь погибели. «Терпение» (стойкость) состоит, в свою очередь, в том, что Церковь стойко переносит внешние гонения со стороны язычников за Имя Христово.

 

Упомянутые лжеапостолы, то есть странствующие пророки и проповедники, пришли в Ефесскую Церковь извне. Они сначала ей не были известны. Поэтому их пришлось подвергнуть проверке (ст. 2). Раннехристианские Церкви часто имели проблемы с такими странствующими миссионерами. Так в 1 Ин 4,1 говорится: «Возлюбленные! Не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они, потому что много лжепророков появилось в мире». Несколько далее эти «лжецы» будут названы именем «николаиты» (ст. 6). О том, кто они такие, мы сможем судить позже, когда мы узнаем о них несколько подробнее из пророчеств Церквам в Пергаме и в Фиатирах. Здесь же просто сказано, что они «злые», «лжецы» и самозванцы. Само название «николаиты», — очевидно, самоназвание лжеучителей, - происходит от имени некоего Николая. Впоследствии была известна гностическая секта «николаитов», возводящая свое самоназвание к имени архидиакона Николая (Деян 6,5). Но вряд ли упомянутые в Апокалипсисе «николаиты» тождественны с последними. Некоторые экзегеты производят это название из народной этимологии ветхозаветного имени Вилеам, или Валаам (см. Апок. 2,14). Еврейское имя Валаам равнозначного греческому имени Николай (Валаам — еврейское «бала ам» = греческое «ника лаон» = «он побеждает народы»).

 

Похвала Церкви, однако, сменяется упреком (ст. 4 сл.). Церковь обвиняется в том, что она отошла от своей «первой любви», т. е. от прежнего отношения к Богу, ко Христу и друг ко другу. Возможно, борьба с лжеучителями слишком занимала ефесских христиан, так что они стали пренебрегать самой сердцевиной христианства, личной связью с Богом, которая, естественно, должна выражаться в отношениях друг с другом. Охлаждение любви — одно из знамений наступающих «последних дней» («По причине умножения беззакония во многих охладеет любовь» — Мф 24,12). «Вспомни, откуда ты ниспал» (ст. 5). Образ падения с высоты взят из Ис 14,12: «Как упал ты с неба, денница, сын зари!…». Этот образ делает наглядной ту большую опасность, в которой находится Церковь. Выйти из этого состояния она может только радикальным поворотом («покайся») и возвращением к прежнему образу жизни («твори первые дела»).

 

Увещание заканчивается угрозой: «если не так, скоро приду к тебе и сдвину светильник твой с места его» (ст. 5). Этот «сдвиг» светильника, то есть Церкви, означает исключение Церкви из общения со Христом, Который пребывает среди светильников (1,13). Если Церковь не покается, т. е. не вернется к «первым делам любви», то она перестанет быть Церковью Христа.

 

Угроза и обетование побеждающему стоят всегда в непосредственной связи друг с другом. Дело в том, что Церковь в Ефесе (как и всякая Церковь) находится перед выбором: идет она к погибели или к спасению. Обетование «вкушать от древа жизни, которое посреди рая Божия» восходит к популярному библейскому представлению. После грехопадения райский сад был закрыт и будет открыт только тогда, когда люди вернутся в их райское состояние. Так, например, в иудейском апокрифе Завещание Левия (18,10 сл.) говорится: «И Бог отворит врата рая и удалит угрожающий Адаму меч. И даст Он святым вкушать от древа жизни». Об исполнении этого обетования говорится в конце Апокалипсиса: «Среди улицы его (Нового Иерусалима)… древо жизни, двенадцать раз приносящее плоды… и листья дерева — для исцеления народов» (22,2).

Яндекс цитирования
При копировании материала ссылка на сайт обязательна! © iviron.ru 2004-2014
Для создания сайта использован движок Ильи
Страница сформирована за 0.019937992095947 сек.