На главную Библиотечка ИСТОРИЯ ДРЕВНЕЙ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ (конспект СпбДаиС)
ИСТОРИЯ ДРЕВНЕЙ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ (конспект СпбДаиС)


 

Кирилл. Миссия в Херсонесе. Увидел Евангелие и Псалтирь на русских письменах. На обратном пути забирает мощи св.Климента.

Немцы разгромили школы и ученики собрались в Болгарии и переводили. Начинается Золотой век славянской письменности. Как русские уничтожили зырянскую литературу в 16 в., которую в 14 в. придумал Стефан Великопермский, так и греки уничтожали литературу и тогда начинается – трансплантация (пересадка) литературы из Болгарии на Русь.

 

 

 

Введение

В более позднее время, в 1737 г., остатки библиотеки московских царей были уничтожены пожаром, вспыхнувшим в Большом Кремлевском дворце. В 1777 г. от огня погибла Киевская библиотека. Во время Отечественной войны 1812 г. в Москве сгорели рукописные собрания Мусина-Пушкина, Бутурлина, Баузе, Демидова, Московского общества любителей русской словесности.

"Все, что служит не ради пользы, а ради прикрасы, подлежит обвинению в суетности". Эти слова Василия Великого во многом определяли отношение древнерусского общества к произведениям письменности.

Другой особенностью нашей древней литературы является анонимность, имперсональность ее произведений.

"Повесть временных лет", созданная Нестором в 1111-1113 гг., вовсе не сохранилась, а редакция "повести" Сильвестра (1116) известна только в составе Лаврентьевской летописи 1377 г. "Слово о полку Игореве", написанное в конце 80-х годов XII в., было найдено в списке XVI в.

Д.С.Лихачев обстоятельно рассмотрел историю развития стилей древнерусской литературы: в XI-XII вв. ведущим является стиль средневекового монументального историзма и одновременно с ним существует народный эпический стиль, в XIV-XV вв. стиль средневекового монументального историзма сменяет эмоционально-экспрессивный, а в XVI - стиль идеализирующего биографизма, или второго монументализма.

Собирание памятников древнерусской письменности начинается еще в XVIII в. Много внимания их изучению уделяют В.Татищев, Г.Миллер, А.Шлецер.

Важным событием в истории изучения древнерусской литературы явилась публикация в 1800 г. "Слова о полку Игореве", пробудившая в русском обществе живой интерес к прошлому. "Колумбом древней России", по определению А. С. Пушкина, явился Н.М.Карамзин.

Колоссальный труд по созданию библиографических справочников взял на себя Евгений Болховитинов. Опираясь на изучение рукописного материала, он в 1818 г. публикует "Словарь исторический бывших в России писателей духовного чина греко-российской церкви", в 2 томах, включающий 238 имен

Говоря об истории изучения древнерусской литературы в конце XIX-начале XX вв., нельзя не сказать о таком замечательном русском филологе и историке, как академик А.А.Шахматов.

     Периодизация.

     I. Литература древнерусского государства XI - первой половины XIII вв. Литературу этого периода часто именуют литературой Киевской Руси.

     II. Литература периода феодальной раздробленности и борьбы за объединение северо-восточной Руси (вторая половина XIII -первая половина XV вв.).

     III. Литература периода создания и развития централизованного Русского государства (XVI-XVII вв.).

Первые дошедшие до нас памятники древнерусской письменности известны лишь со второй половины XI в.: Остромирово евангелие (1056-1057 гг.), "Изборник великого князя Святослава 1073 г.", "Изборник 1076 г.". Большинство произведений, создававшихся в XI-XII вв., сохранились лишь в поздних списках XIV-XVII вв.

 

Все это позволяет выделить конец X - первую половину XI в. в качестве первого, начального, периода формирования древнерусской литературы. Правда, о круге произведений этого периода, их тематике, идеях, жанрах и стилях можно говорить лишь гипотетически - книги религиозно-нравственного содержания: Евангелия, Апостол, Служебные Минеи, Синаксари. В этот период был осуществлен перевод греческих хроник, на основе которых был составлен "Хронограф по великому изложению". Тогда же возникли записи устных сказаний о распространении христианства на Руси. Художественной вершиной данного периода и началом нового явилось "Слово о законе и благодати" Илариона.

 

Второй период - середина XI - первая треть XII столетия - литература Киевской Руси. Это период расцвета оригинальной древнерусской литературы, представленной жанрами дидактического "слова" (Феодосии Печерский, Лука Жидята), жанровыми разновидностями оригинальных житий ("Сказание" и "Чтение" о Борисе и Глебе, "Житие Феодосия Печерского", "Память и похвала князю Владимиру"), историческими сказаниями, повестями, преданиями, составившими основу летописи, которая в начале XII в. получает название "Повести временных лет". Тогда же появляется первое "хождение" - путешествие игумена Даниила и такое самобытное произведение, как "Поучение" Владимира Мономаха.

Третий период падает на вторую треть XII -первую половину XIII в. Это литература периода феодальной раздробленности, когда "лоскутная империя Рюриковичей" распалась на ряд самостоятельных феодальных полугосударств. Развитие литературы приобретает областной характер. На основе литературы Киевской Руси создаются местные литературные школы: Владимиро-Суздальская, Новгородская, Киево-Черниговская, Галицко-Волынская, Полоцко-Смоленская, Турово-Пинская, которые затем станут источником формирования литературы трех братских славянских народов - русского, украинского и белорусского.

Четвертый период - вторая половина XIII-XV вв.- литература периода борьбы русского народа с монголо-татарскими завоевателями и начала формирования централизованного Русского государства, становления великорусской народности. Развитие литературы в этот период протекает в таких ведущих культурных центрах, как возвышающаяся Москва, Новгород, Псков, Тверь. Осознание необходимости борьбы с иноземными поработителями привело к сплочению народных сил, и эта борьба идет рука об руку с политическим объединением Руси вокруг единого центра, которым становится Москва. Важной вехой в политической и культурной жизни Руси явилась победа, одержанная русским народом на поле Куликовом в сентябре 1380 г. над полчищами Мамая. Она показала, что у Руси есть силы для решительной борьбы с поработителями, и эти силы способна сплотить и объединить централизованная власть великого князя московского.

Пятый период развития древнерусской литературы падает на конец XV-XVI вв. Это период литературы централизованного Русского государства. В развитии литературы он отмечен процессом слияния местных областных литератур в единую общерусскую литературу, которая давала идеологическое обоснование централизованной власти государя. Острой внутриполитической борьбой за укрепление единодержавной власти великого князя, а затем государя всея Руси обусловлен небывалый доселе расцвет публицистики. Официальным стилем эпохи становится репрезентативный пышный велеречивый стиль макарьевской литературной школы. Полемическая публицистическая литература рождает более свободные, живые литературные формы, связанные с деловой письменностью, повседневным бытовым укладом.

Шестой период развития древнерусской литературы падает на XVII век. Характер литературного развития позволяет выделить в этом периоде два этапа: 1-й -от начала века до 60-х годов, 2-й -60-е годы -конец XVII, первая треть XVIII вв.

Первый этап связан с развитием и трансформацией традиционных исторических и агиографических жанров древнерусской литературы. Событиями первой Крестьянской войны и борьбы русского народа с польско-шведской интервенцией был нанесен удар по религиозной идеологии, провиденциалистским воззрениям на ход исторических событий. В общественной, политической и культурной жизни страны усилилась роль посада -торгово-ремесленного населения. Появился новый демократический читатель. Отвечая на его запросы, литература расширяет сферу охвата действительности, изменяет ранее сложившуюся жанровую систему, начинает освобождаться от провенденциализма, символичности, этикетности - ведущих принципов художественного метода средневековой литературы. Житие превращается в бытовое жизнеописание, демократизируется жанр исторической повести.

Второй этап развития русской литературы второй половины XVII в. связан с церковной реформой Никона, с событиями исторического воссоединения Украины с Россией, после чего начался интенсивный процесс проникновения в древнерусскую литературу литературы западноевропейской. Историческая повесть, утрачивая связи с конкретными фактами, становится занимательным повествованием. Житие становится не только бытовым жизнеописанием, но и автобиографией - исповедью горячего мятежного сердца.

 

Возникновение древнерусской литературы

Исторические предпосылки.

Фольклор был основным источником, который давал образы, сюжеты формирующейся оригинальной древнерусской литературе. Через фольклор в нее проникали не только художественная образность народной поэзии, отдельные элементы стиля, но и народная идеология.

Философскими основами древнерусской литературы являлись христианские канонические книги Нового завета Евангелие и Апостол, а также ветхозаветная книга Псалтырь. Отнюдь не случаен тот факт, что древнейшими, дошедшими до нас памятниками древнерусской письменности стали Остромирово (1056-57 гг.) и Архангельское (1092 г.) евангелия и разъясняющие смысл "многостръпътьных (заключающих в себе много трудностей) сих книг", дабы "обавити" (открыть) сокровенный их разум статьи философско-дидактического Изборника великого князя Святослава 1073 г. Изборник восходит к древнеболгарскому энциклопедическому Сборнику царя Симеона (X в.), переведенному с греческого.

Злой человек может быть хуже беса: "бес креста боится, а злой человек ни креста не боится, ни людей не стыдится".

"Красота воину - оружие, кораблю - ветрила, так и праведнику почитание книжное".

Основной поток апокрифической литературы шел на Русь из Болгарии и был связан с ересью богомилов.

В XI-XII вв. путем обработки хроник Георгия Амартола и Иоанна Малалы на Руси была создана первая редакция "Еллинского и Римского летописца", вторая редакция которого (XIII в.) явилась основой древнерусских хронографов. Своеобразной Среднев-ой "естественнонаучной" энциклопедией были "Шестоднев" и "Физиолог".

Русскими книжниками "Пчела" использовалась в качестве источника афоризмов, которыми они подкрепляли свои мысли. В то же время они дополняли "Пчелу" новыми афоризмами, взятыми из произведений древнерусской литературы, а также их "мирских притч", т. е. народных пословиц.

 

Литература Киевской Руси

(середина XI - первая треть XII вв.)

 

"ПОВЕСТЬ ВРЕМЕННЫХ ЛЕТ"

"Повесть временных лет" - выдающийся исторический и литературный памятник, отразивший становление древнерусского государства, его политический и культурный расцвет, а также начавшийся процесс феодального дробления. Созданная в первые десятилетия XII в., она дошла до нас в составе летописных сводов более позднего времени. Самые старшие из них - Лаврентьевская летопись - 1377 г., Ипатьевская, относящаяся к 20-м годам XV в., и Первая Новгородская летопись 30-х годов XIV в.

В Лаврентьевской летописи "Повесть временных лет" продолжена северорусской Суздальской летописью, доведенной до 1305 г., а Ипатьевская летопись помимо "Повести временных лет" содержит летопись Киевскую и Галицко-Волынскую, доведенную до 1292 г. Все последующие летописные своды XV-XVI вв. непременно включали в свой состав "Повесть временных лет", подвергая ее редакционной и стилистической переработке.

Отзвуками обрядовой поэзии времен родового строя наполнены летописные известия о славянских племенах, их обычаях, свадебных и похоронных обрядах. Приемами устного народного эпоса охарактеризованы в летописи первые русские князья: Олег, Игорь, Ольга, Святослав.

Составители "Повести временных лет" включали в нее и произведения агиографические: христианскую легенду, мученическое житие (сказание о двух варягах-мучениках), сказание об основании Киево-Печерского монастыря в 1051 г., о кончине его игумена Феодосия Печерского в 1074 г. и сказание о черноризцах печерских. В агиографическом стиле написаны помещенные в летописи сказания о перенесении мощей Бориса и Глеба (1072) и Феодосия Печерского (1091).

Таким образом, все вышеизложенное позволяет говорить о наличии в "Повести временных лет" эпического повествовательного стиля, связанного с устной поэзией, стиля историко-документального, который преобладает в описании исторических событий, и стиля агиографического, который служит важным средством утверждения нравственных идеалов князя-правителя, защитника интересов Русской земли и осуждения князей-крамольников.

"Повесть временных лет" сыграла важную роль в развитии областных летописей и в создании общерусских летописных сводов XV-XVI вв.: она неизменно включалась в состав этих летописей, открывая собой историю Новгорода, Твери, Пскова, а затем и историю Москвы и Московского государства.

 

"Слово о законе и благодати" Илариона.

Выдающееся произведение ораторской прозы XI в.- "Слово о законе и благодати". Оно было написано между 1037-1050 гг. священником княжеской церкви в Берестове Иларионом, обладавшим незаурядным умом, широкой образованностью и писательским талантом. Созданное им произведение было, очевидно, произнесено либо в Десятинной церкви, либо в Софийском соборе и произвело большое впечатление на Ярослава Мудрого. По настоянию великого князя Иларион в 1051 г. стал главой русской церкви - митрополитом Киевским. Он недолго занимал митрополичий престол. В 1055 г., после смерти Ярослава, его преемник вынужден был пойти на уступки Византии, откуда и прибыл на митрополичью кафедру грек Ефрем. Иларион же уходит в Киево-Печерский монастырь, приняв монашество под именем Никона.

Широко использует Иларион книжные метафоры - символы и метафорические сравнения: Закон - это "иссохшее озеро"; язычество - "мрак идольский", "тьма служения бесовского"; Благодать - это "наводнившийся источник" и др.

 

"ПОУЧЕНИЕ" ВЛАДИМИРА МОНОМ.

Особое место в литературе XI-XII вв. занимает "Поучение" Владимира Мономаха, внесенное в Лаврентьевскую летопись под 1096 г. По-видимому, это произведение рассматривалось летописцами как предсмертное завещание князя, аналогичное завещанию Ярослава Мудрого (1054). "Поучение" Владимира Мономаха, написанное им "седя на санех", т. е. незадолго до смерти, где-то около 1117г., было отнесено летописцами к подобным завещаниям, адресованным детям. Однако его поместили не под 1125 г.- годом смерти Мономаха, а под 1096. Это можно объяснить следующим: 1096 г. было датировано письмо Мономаха Олегу Черниговскому, непосредственно примыкавшее к "Поучению".

Выдающийся государственный деятель конца XI - начала XII столетия Владимир Всеволодович Мономах (1052-1125) своей политикой содействовал временному прекращению княжеских усобиц. Он прославился успешными походами против половцев, отбросив их далеко за Дон, так что половцы его именем детей в колыбели устрашали. Став в 1113 г. великим князем киевским, Мономах всячески содействовал упрочению единства Русской земли.

Характерная особенность "Поучения" - тесное переплетение дидактики с автобиографическими элементами.

"Сказание о Борисе и Глебе".

Образцом древнерусского княжеского жития является анонимное "Сказание о Борисе и Глебе", созданное, по-видимому, в конце XI - начале XII в. В основу "Сказания" положен исторический факт убийства Святополком своих младших братьев Бориса и Глеба в 1015 г. Когда в 40-х годах XI в. Ярослав добился канонизации византийской церковью убитых братьев, потребовалось создание специального Произведения, которое бы прославило подвиг страстотерпцев и мстителя за их гибель Ярослава. На основе летописной повести в конце XI в. и было написано неизвестным автором "Сказание о Борисе и Глебе".

"Житие Феодосия Печерского".

Иной тип героя прославляет "Житие Феодосия Печерского", написанное Нестором.

"Житие Феодосия Печерского" можно определить как житийную повесть, состоящую из отдельных эпизодов, объединенных главным героем и автором-повествователем в единое целое. Оно отличается от византийских произведений своим историзмом, патриотическим пафосом и отражением особенностей политической и монастырской жизни XI в. В дальнейшем развитии древнерусской агиографии оно служило образцом при создании преподобнических житий Авраамия Смоленского, Сергия Радонежского.

"ХОЖДЕНИЕ" ИГУМЕНА ДАНИИЛА

Игумен Даниил совершил паломничество в Палестину в 1106- 1108 гг. Далекое путешествие Даниил предпринял, "понужен мыслию своею и нетерпением", желая видеть "святый град Иерусалим и землю обетованную", и "любве ради святых мест сих исписах все, еже видех очима своима". Его произведение написано "верных ради человек", с тем чтобы они, услышав о "местах сих святых", устремлялись к этим местам мыслью и душою и тем самым приняли "от бога равную мзду" с теми, которые "доходили сих святых мест". Таким образом, Даниил придавал своему "Хождению" не только познавательное, но и нравственное, воспитательное значение: его читатели - слушатели должны мысленно проделать то же путешествие и получить ту же пользу для души, что и сам путешественник.

Как отмечают исследователи, описания Даниила позволяют установить довольно точную топографию Иерусалима начала XII столетия.

Большое место в "Хождении" занимают легенды, которые Даниил либо слышал во время своего путешествия, либо вычитал в письменных источниках. Он легко совмещает в своем сознании каноническое писание и апокрифы. Так, Даниил с полной убежденностью пишет о том, что вне стены церкви Воскресения за алтарем есть "пуп земли", а в 12 саженях от него находилось распятие, где стоит превышающий высоту копья камень с отверстием глубиной в локоть; в это отверстие и был вставлен крест, на котором распяли Христа. Под этим же камнем лежит голова Адама, и, когда Христа распяли, камень треснул и кровь Христа омыла голову Адама, т. е. все грехи человеческого рода.

 

Литература периода феодальной раздробленности

 (вторая треть XII - первая половина XIII вв.)

"СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ"

 "Слово о полку Игореве" было открыто собирателем древнерусских рукописей А. И. Мусиным-Пушкиным в конце 80-х - начале 90-х годов XVIII в. Он приобрел у архимандрита Иоиля, настоятеля упраздненного Екатериной II Спасо-Ярославского монастыря, рукописный сборник, который, судя по описанию, был написан в XVI в. на северо-западе Руси (в районе Пскова или Новгорода). В состав сборника входили произведения светского характера: "Хронограф"; "Временник, еже порицается летописание русских князей и земля Русьскыя"; "Слово о полку Игореве" и "Девгениево деяние".

Первое упоминание о находке Мусина-Пушкина сделал в 1792 г. журналист и драматург П. А. Плавильщиков. В начале 1797 г. М. М. Херасков в примечании к 16-й песне поэмы "Владимир" известил читателей о найденном произведении древней письменности. В октябре 1797 г. в гамбургском журнале "Spectateur du Nord" H. М. Карамзин поместил заметку с сообщением о находке "песни Игоревых воинов, которую можно сравнить с лучшими Оссиановыми поэмами". Для работы над рукописью Мусин-Пушкин привлек ученых А. Ф. Малиновского, Н. Н. Бантыш-Каменского и в качестве консультанта Н. М. Карамзина. Благодаря их труду в 1800 г. был опубликован текст "Слова" с переводом на современный русский язык, вступительной статьей и примечаниями. Очевидно, в 1795-1796 гг. была сделана писарская копия с текста рукописи для Екатерины II. Копия эта затем затерялась в архиве и была обнаружена лишь в 1864 г. П. П. Пекарским.

В 1812 г. рукописное собрание Мусина-Пушкина погибло в огне московского пожара. В руках исследователей остались лишь печатный текст и выписки, сделанные из рукописи ее первыми издателями.

Историческая основа "Слова".

В основе сюжета "Слова о полку Игореве" лежат подлинные исторические факты. С 1061 г. юго-восточные границы Киевского государства начинают подвергаться опустошительным набегам степных кочевий ков-половцев. Русские князья в междоусобных войнах сами наводят "поганых" на Русскую землю. В начале XII в. Владимир Мономах совершил ряд крупных походов против половцев, в результате которых враги были отброшены далеко за Дон.

После смерти Мономаха процесс феодального дробления Киевского государства усилился, и половцы начали регулярно совершать набеги на южные и юго-восточные земли Руси. Это заставило южнорусских князей принять срочные меры по борьбе со степными кочевниками. В 1170 г. состоялся съезд князей, на котором Мстислав Изяславич говорил: "Половцы отнимают Греческий путь (по Днепру), Соляной (по Дону) и Залозный (по Дунаю)".

Святославу Всеволодовичу, великому князю киевскому, удалось в 1183 г. создать небольшую коалицию южнорусских князей, которые приняли участие в летнем походе против половцев 1184 г. Поход прошел успешно: половцы были разбиты, хан Кобяк захвачен в плен. Успех окрылил князей, и Святослав стал готовиться к летнему походу 1185 г. В походе 1184 г. должны были принять участие новгород-северские князья во главе с Игорем Святославичем. Однако дружина Игоря не могла поспеть вовремя из-за гололедицы. Выступая весной 1185 г. в поход против степных кочевников, новгород-северский князь понадеялся на удачу, мечтая о своей собственной славе и желая, возможно, поискать древнего Тмутараканя, которым некогда владели черниговские князья, и в частности дед Игоря Олег. Однако поход закончился страшным разгромом русских войск. Впервые в истории военных столкновений с половцами русские князья были захвачены в плен, а из всего войска остались в живых лишь 16 человек.

 Творчество Кирилла Туровского.

Скудные сведения о Кирилле дает проложное его житие. Сын богатых родителей, уроженец города Турова, Кирилл стал монахом-затворником, после чего был поставлен епископом Туровским. Говоря о литературной деятельности Кирилла, житие отмечает: "..много божественная писания изложив и славен бысть по всей стране той". "...Другой златословесный учитель нам в Руси восия паче всех",- так оценивалось современниками его творчество. Кириллу принадлежит обличение ростовского епископа Федорца, послание к Андрею Боголюбскому (до нас не дошло), восемь торжественных "слов", два поучения, около двадцати двух молитв и один канон.

Торжественные "слова" Кирилла Туровского посвящены церковным праздникам. Они лишены политической злободневности и публицистичности "Слова" Илариона. Кирилл ставит своей задачей разъяснить смысл того или иного христианского праздника, "воспети", "прославити", "украсити словесы", "похвалити". С этой целью он прибегает к аллегорическим образам, символическим параллелям.

 

 В XII - первой половине XIII в. политическая роль Киева падает. Выдвигаются новые культурные центры - Чернигов, Переяславль Южный, Владимир Волынский, Холм, Галич. Галицкие князья держат в своих руках торговые связи Руси с Западной Европой, сдерживают натиск венгерских и польских феодалов. Из литературных памятников этой области до нас дошла лишь Галицко-Волынская летопись, да и то в неполном составе. Это связано с тем, что в XIV в. прикарпатская Русь была захвачена польскими феодалами, которые насаждали там католичество, а католическое духовенство истребляло памятники древнерусской национальной культуры.

 Галицко-Волынская летопись, дошедшая до нас в составе Ипатьевской летописи, состоит из двух частей: Галицкой летописи, излагающей события с 1205 по 1264 г., и Волынской - с 1264 по 1292 г. Галицкая летопись представляет собой связное высокохудожественное повествование о княжении Даниила Галицкого.

 Довольно подробно рассказывается в Галицкой летописи о взятии Киева монголо-татарскими завоевателями в 1240 г. Батый приходит к Киеву "в силе тяжьце".

"Слово" Даниила Заточника.

Это произведение дошло до нас в двух редакциях: XII в. - "Слово" Даниила Заточника и первой половины XIII в. - "Моление" Даниила Заточника. Оно построено на искусной контаминации послания-просьбы, поучения, обличительного слова и панегирика. По его поводу высказано много противоречивых суждений, касающихся соотношения редакций, времени их появления, социальной принадлежности автора.

"Слово" Даниила Заточника адресовано Ярославу Владимировичу, князю новгородскому с 1182 по 1199 г. Оно открывается авторским вступлением, в котором Даниил с гордым самосознанием ценности своей личности прославляет "разум ума своего". Разум - главное качество сердечной красоты, духовной сущности человека, утверждает автор. Он слагает панегирик человеческой мудрости, определяет главную тему "Слова", его жанровую структуру, основой которой является притча - мудрая сентенция.

"Моление" Даниила Заточника адресовано князю Ярославу Всеволодовичу Переяславскому, княжившему с 1213 по 1236 г., и "братии" - слушателям. В "Молении" усилено панегирическое прославление князя путем цитирования "Песни песней" царя Соломона. Подчеркнуто значение мудрых властителей и доказывается преимущество мудрости над храбростью: "Умен муж не велми бывает на рати храбр, но крепок в замыслех; да тем собирати мудрые".

Таким образом, и "Слово" и "Моление" принадлежат к публицистическим дидактическим произведениям, которые в лапидарной форме гномий-афоризмов, наполненных философским нравственным содержанием, раскрывают быт и нравы Руси накануне монголо-татар-ского нашествия.

"Киево-Печерский патерик".

В первой половине XIII в. было положено начало формирования "Киево-Печерского патерика". Основу патерика составила переписка между суздальским епископом Симоном и монахом Киево-Печерского монастыря Поликарпом, а также послание Поликарпа к игумену Акиндину. Эта переписка завязалась в начале 20-х годов XIII в. Недовольный положением простого монаха, Поликарп мечтал о епископской митре, пытался же он получить высокую церковную должность через жену князя Ростислава Рюриковича Анастасию - Верхуславу. Происки и "высокоумие" Поликарпа вызвали возмущение епископа суздальского Симона. В своем послании к Поликарпу он называет его "санолюбцем" и говорит о святости Киево-Печерского монастыря. Симон сам готов променять епископский сан на тихое и безмятежное житие в святой обители. Святость монастыря настолько велика, что только простое погребение и его стенах, по словам Симона, искупает все грехи.

Симон подчеркивает культурное значение Киево-Печерского монастыря для всей Русской земли: из его стен вышли знаменитые деятели христианского просвещения, и Симон перечисляет славные имена Леонтия и Исаи Ростовских, митрополита Илариона, Германа и Нифонта - епископов Великого Новгорода, Ефрема Суздальского и др., отмечая, что всего можно насчитать до 50 знаменитых имен.

Позже сказания Симона и Поликарпа были объединены вместе, дополнены "Житием Феодосия Печерского", написанным Нестором, "Сказанием о черноризцах печерских", помещенным в "Повести временных лет" под 1074 г. В таком виде дошла до нас древнейшая рукопись патерика, относящаяся к 1406 г., созданная по инициативе тверского епископа Арсения. Эта редакция патерика получила название Арсеньевской. В 1460 г. и 1462 г. в Киево-Печерском монастыре по инициативе игумена Кассиана были созданы более полные редакции памятника, названные "Патерик Печерский".

Патерик открывается сказанием о создании и росписи Печерской церкви, построенной в 1073 г. и посвященной Успению Богоматери.

Основное содержание патерика составляют рассказы-новеллы о "подвигах" благочестия печерских монахов - этих "храбрых божиих".

"Повесть о битве на реке Калке".

Первое столкновение русских войск с кочевниками произошло в 1223 г. на реке Калке (Кальмиус). Летописная повесть об этой битве дошла до нас в двух редакциях. Повесть обстоятельно излагает ход событий. Весть о появлении "языка незнаемого" (неизвестного народа) принесли в Киев половцы, с которыми первыми столкнулись отряды степных кочевников, шедшие с Кавказа под руководством нойонов (воевод) Чингиза Джебе и Сабутэ. В битве приняли участие только южнорусские князья, но между ними не было согласия и единства, что и явилось причиной разгрома на Калке, указывает повесть. Она хорошо передает настроение русского общества при известии о появлении монголо-татарских полчищ.

Народное сознание связывало с битвой на Калке сказание о гибели русских богатырей. Отзвук былины о том, как перевелись богатыри на Русской земле, мы находим в списках повести XV-XVI вв. Эти списки сообщают, что на Калке погибли не только шесть Мстиславичей, но и Александр Попович, его слуга Торопец, Добрыня Рязанич Златой Пояс, а также 70 "храбрых" (богатырей).

"Повесть о приходе Батыя на Рязань".

В 1237 г. основные силы Золотой Орды во главе с преемником Чингиз-хана Бату-ханом (Батыем) подошли к границам северо-восточной Руси. Первый удар степные кочевники нанесли Рязани, а затем был разгромлен Владимир. События, связанные с героической защитой русским народом своей земли, получили яркое художественное отражение в "Повести и приходе Батыя на Рязань". Повесть дошла в составе летописных сводов XVI в. в тесной связи с циклом повестей о Николе Заразском. Она прославляет мужество и героизм защитников Рязани: князя Юрия Ингоревича, его братьев Давыда и Глеба и рязанской дружины - "удальцов-резвецов - достояния рязанского", славного богатыря Евпатия Коловрата. Причину поражения рязанцев автор усматривает в феодальной обособленности русских княжеств, в эгоистической политике князей. Тщетно Юрий Ингоревич взывает к владимирскому князю Юрию Всеволодовичу - последний отказывает в помощи рязанцам, он решает самостоятельно бороться с Батыем.

"Слова" Серапиона Владимирского.

События монголо-татарского нашествия отразились также в жанре дидактическом и агиографическом. Талантливым проповедником XIII в. был Серапион - игумен Киево-Печерского монастыря, а с 1274 г.- епископ Владимирский (ум. в 1275 г.). Современники называли Серапиона "мужем зело учительным в божественном писании". Перу Серапиона принадлежит пять "слов": первое было создано около 1230 г., после битвы на Калке, последние четыре - во Владимире в 1274-1275 гг. Серапион в нашествии иноплеменников видит карающий перст Божий, возмездие за грехи и призывает людей к покаянию, говорит даже о приближении скорого конца мира.

"СЛОВО О ПОГИБЕЛИ РУССКОЙ ЗЕМЛИ"

Событиями монголо-татарского нашествия, очевидно, порождено и такое выдающееся поэтическое произведение, как "Слово о погибели Русской земли", впервые обнаруженное только в конце 70-х годов прошлого века К. Г. Евлентьевым и опубликованное в 1892 г. X. М. Лопаревым. Новый список произведения был найден в 30-е годы нынешнего века И. Н. Заволоко и опубликован В. И. Малышевым в 1947 г.

"Слово о погибели Русской земли" исполнено высокого гражданского патриотического звучания. В центре - образ Русской земли, "светло-светлой" и "украсно-украшеной". Неизвестный автор слагает гимн родине. Он говорит о природных красотах и богатствах родной земли. Неотъемлемой ее частью, ее гордостью являются города великие, села дивные, сады монастырские, дома церковные (храмы). Славу Руси составляли князья грозные (могущественные), бояре честные, вельможи многие. Автор говорит о могуществе Всеволода (Большое Гнездо), его отце Юрии Долгоруком и деде Владимире Мономахе. Подобно автору "Слова о полку Игореве", автор "Слова о погибели Русской земли" сопоставляет былое величие Руси с нынешним упадком.

"ЖИТИЕ АЛЕКСАНДРА НЕВСКОГО"

"Житие Александра Невского", написанное вскоре после смерти князя (ум. в 1263 г.), создает идеальный образ правителя, защитника своего отечества от военных и идеологических посягательств внешних врагов. Оно не укладывается в каноны житийной литературы, и это понимали древнерусские книжники, внесшие его прежде всего в состав летописей (первая редакция жития вошла в состав Лаврентьевской и Второй Псковской летописей), и только в XVI в. оно вошло в "Великие Четьи-Минеи" Макария и "Пролог".

Подробно описывается в житии ход сражения 15 июля 1240 г., большое внимание уделяется подвигам Александра и его храбрым "шести мужам" - богатырским ратникам.

Битва на Чудском озере с немецкими рыцарями 5 апреля 1242 г. изображена в традиционной стилистической манере воинских повестей:

Много места отводится в житии взаимоотношениям Александра с Ордой.

 

Литература периода борьбы русского народа с монголо-татарскими завоевателями и начала формирования централизованного государства (вторая половина XIII - XV вв.)

 

Летописная повесть о Куликовской битве.

Повесть "Побоище великого князя Дмитрия Ивановича на Дону с Мамаем" была создана, очевидно, по горячим следам событий. В ней не только излагаются основные факты: сбор вражеских сил и русских войск, битва на реке Непрядве, возвращение с победой великого князя в Москву, гибель Мамая,- но и дается эмоционально-экспрессивная публицистическая оценка этим фактам. Центральный герой летописной повести - великий князь московский Дмитрий Иванович. Он "Христолюбивый" и "боголюбивый" князь - идеальный христианин, постоянно обращающийся с молитвами к Богу, в то же время отважный воин, который бьется на поле Куликовом "напереди".

"Задонщина".

В конце XIV - начале XV в. была написана поэтическая повесть о Куликовской битве - "Задонщина", сохранившаяся в шести списках, двух редакциях. Старший из дошедших до нас списков относится к 70-м годам XVв., в списке нет конца, много пропусков. Списки XVI и XVII вв. также дефектны, однако на их основании С. К. Шамбинаго реконструировал сводный текст "Задонщины". Текстологический анализ сохранившихся списков "Задонщины" проделан Р. П. Дмитриевой.

"Задонщина" посвящена прославлению победы русских войск над монголо-татарскими полчищами, фактический материал ее автор черпал из летописной повести, а литературным образцом служило "Слово о полку Игореве".

"Сказание о Мамаевом побоище".

В середине XV в. на основе летописной повести о Куликовской битве, "Задонщины" и устных преданий было создано "Сказание о побоище великого князя Дмитрия Ивановича", дошедшее до нас в многочисленных списках (более 100), в четырех редакциях. В "Сказании" появилось много новых подробностей, отдельных поэтических эпизодов: посылка Захарии Тютчева к Мамаю с дарами, посещение Дмитрием Троицкого монастыря, поединок богатыря Пересвета с ордынским исполином, испытание Дмитрием примет перед боем (он слушает землю, крики зверей, птиц, всматривается в огни костров неприятельского лагеря), обмен Дмитрия одеждой и конем с боярином Михаилом Бренком, героическая гибель Бренка, рассказ о подвиге одного из рядовых участников боя - Юрки-сапожника; наконец, после боя самого великого князя долго не могли разыскать и находят его под иссеченной березой "уязвена велми".

"Повесть о Московском взятии от царя Тохтамыша".

Победа на поле Куликовом способствовала росту национального самосознания, укрепляла мысль - для успешной борьбы с поработителями необходимо уничтожить "рознь", "разделение" князей. Эта идея воплощена в повести "О Московском взятии от царя Тохтамыша и о пленении земля Русъския" в 1382 г.

"Повесть о взятии Царьграда" Нестора-Искандера.

Падение Константинополя под ударами турок-сельджуков в 1453 г. получает философское историческое осмысление в "Повести о взятии Царьграда", написанной Нестором-Искандером. В рассказ об основании города Константином Флавием вводится символическое знамение борьбы змея (символ мусульманства) с орлом (символ христианства): победа змея над орлом временная, и в конечном итоге христианство восторжествует.

"Слово о житии и о преставлении Дмитрия Ивановича".

Этой тенденции противостоит "Слово о житии и о преставлении великого князя Дмитрия Ивановича царя Русьскаго", созданное, по-видимому, вскоре после смерти князя (ум. 19 мая 1389 г.). По своей форме - это торжественная Речь, прославляющая великого князя московского - победителя монголо-татарских завоевателей не только как святого, украшенного всеми христианскими добродетелями, но и как царя - идеального правителя всей Русской земли, что имело важное политическое значение.

Творчество Епифания Премудрого.

Значительный вклад в развитие Древнерусской агиографической литературы конца XIV - начала XV в. внес талантливейший писатель Епифаний Премудрый. Большую часть своей жизни (31 год) он провел в стенах Троице-Сергиева монастыря. Первоначальное образование получил, по-видимому, в Ростове, где в юности постригся в монастыре Григория Богослова "близ епископии".

Епифаний совершил путешествие по христианскому Востоку, побывал на Афоне, где познакомился с лучшими образцами византийской, болгарской и сербской литератур. Разносторонность интересов сблизила его с знаменитым художником Феофаном Греком. Весьма интересную характеристику Феофану дал Епифаний в письме тверскому епископу Кириллу. Епифания поразила в Греке его свободная манера "писать", "не взирая на образцы", и беседы с художником, видимо, не прошли даром для писателя: эмоциональной экспрессии Феофановой кисти соответствует словесная экспрессия Епифания. Неизвестно, был ли знаком писатель с другим своим гениальным современником, Андреем Рублевым, но, безусловно, на их творчество благотворное влияние оказала нравственно-трудовая атмосфера Троице-Сергиева монастыря и личность его игумена Сергия Радонежского. Епифаний, как и Андрей Рублев, выразил общий подъем национального самосознания, вызванного исторической победой на поле Куликовом. Умер Епифаний около 1420 г.

Епифанию принадлежат два произведения: "Житие Стефана Пермского" и "Житие Сергия Радонежского".

"Житие Стефана Пермского" было написано Епифанием, по-видимому, вскоре после смерти Стефана в 1396 г. Цель жития - прославить миссионерскую деятельность русского монаха, ставшего епископом в далекой коми-пермяцкой земле, показать торжество христианства над язычеством. Тщательно собрав фактический материал о Стефане, Епифаний оформляет его в изящный и торжественный панегирик. "Житие Стефана Пермского" открывается риторическим вступлением, далее следует биографическая часть и три плача (пермских людей, пермской церкви и "Плач и похвала инока списающа").

"Житие Стефана Пермского" нарушало традиционные рамки канона своим размером, обилием фактического материала, включавшим этнографические сведения о далеком Пермском крае, критику симонии ("поставление" на церковные должности за деньги); новой трактовкой отрицательного героя; отсутствием описания как прижизненных, так и посмертных чудес; композиционной структурой.

Около 1417-1418 гг. Епифаний создал "Житие Сергия Радонежского". Оно написано с большой исторической точностью, но стиль изложения менее риторичен. Епифаний хорошо передает факты биографии Сергия, с лирической теплотой говорит о его деятельности, связанной с борьбой против "ненавистной розни", за укрепление централизованного Русского государства.

Деятельность Пахомия Логофета.

Развитию риторическо-панегирического стиля способствовала литературная деятельность Пахомия Логофета (Словоположника). Серб по национальности, Пахомий получил образование на Афоне. Прибыв на Русь в 30-е годы XV в., он прожил здесь до конца своих дней (ум. в 1484 г.). Пахомий охотно выполнял заказы Москвы, Новгорода: создавал риторические переработки многих произведений предшествующей житийной литературы, создавал новые, угождая политическим и литературным вкусам заказчиков - правящих верхов Москвы и Новгорода.

Перу Пахомия принадлежат жития Сергия Радонежского (переработка жития, написанного Епифанием), митрополита Алексея, Варлаама Хутынского, архиепископа Иоанна, архиепископа Моисея, "Сказание о Михаиле Черниговском и его боярине Федоре". Заново Пахомием написаны жития Никона (игумена Троице-Сергиева монастыря, преемника Сергия), архиепископа Новгородского Евфимия, Саввы Вишерского и Кирилла Белозерского. Все эти произведения были приведены в соответствие с церковным каноном. Так, "Житие Сергия Радонежского", созданное Епифанием Премудрым, подверглось значительному сокращению. Пахомий придавал житиям пышную, торжественную риторическую форму, расширял описание чудес. Риторическая форма порой приобретала у Пахомия гипертрофированный характер, развиваясь в ущерб содержанию.

 

В XIV в. в новгородской литературе интенсивно развивается жанр путешествий-хождений. В середине века проявляется "Хожение Стефана Новгородца". Это первое в древнерусской литературе путешествие мирянина. Цель его путешествия - торговля. Стефан создал своеобразные очерковые записки, в которых описывались не только святыни, но и важнейшие достопримечательности Царьграда (Юстинианов столп, гавань и морские суда, архитектура города). Характер путеводителя носит "Сказание о Царьграде" и "Беседа о святынях Царьграда" (вторая половина XIV в.).

Расцвет новгородской агиографии падает на вторую треть XV в. Евфимий II устанавливает почитание местных новгородских святых, покровителей города: архиепископов Иоанна и Моисея. Прибывший с Афона по приглашению Евфимия II Пахомий Серб (30-е годы XVв.) перерабатывает в риторическо-панегирическом стиле вторую редакцию "Жития Варлаама Хутынского" и летописное "Сказание о знамении от иконы Богородицы" (1169), повествующее о победе новгородцев над осадившими город суздальцами.

 

"Повесть о путешествии новгородского архиепископа Иоанна на бесе в Иерусалим".

Эта повесть посвящена прославлению святости новгородского архиепископа. Основу ее сюжета составляет типичный для средневековой литературы мотив борьбы праведника с бесом.

"Повесть о новгородском посаднике Щиле".

С популярным именем Иоанна связана "Повесть о новгородском посаднике Щиле". В ее основе - устное предание о ростовщике-монахе Щиле, построившем церковь Покрова в Новгороде в 1320 г. Предание, попав в церковную среду, претерпело изменения: монах был заменен посадником, а повесть ставила своей целью доказать спасительность заупокойных молитв и необходимость подушных церковных вкладов. С их отрицанием выступали в Новгороде еретики - "стригольники".

"Повесть о новгородском белом клобуке".

Повесть состоит из трех частей. Первая часть - история возникновения клобука. В благодарность за исцеление от неизлечимой болезни и за "просвещение" (обращение в христианство) Константин нарек Сильвестра папой, подарил ему белый клобук и даже предоставил в его распоряжение Рим, основав новую столицу Константинополь, решив, что не подобает в едином граде быть власти светской и церковной.

Вторая часть - переход клобука из Рима в Константинополь. При нечестивом папе Формозе и царе Каруле после разделения церквей на католическую и православную в Риме перестали почитать белый клобук: Формоз отступил от православной веры. По прошествии длительного времени другой папа, превозносяся гордостью, подстрекаемый бесом, тщетно пытается сжечь клобук, отослать его в дальние страны, чтобы там его "опоругати и изтребити". По грозному повелению ангела нечестивый папа вынужден отправить клобук в Царырад, к патриарху Филофею.

Третья часть повествует о переходе клобука из Византии в Великий Новгород. По велению "светлого юноши", который поведал Филофею историю клобука, а также Сильвестра и Константина, явившихся патриарху в "тонком" сне, Филофей вынужден отправить белый клобук в Новгород, поскольку "благодать отимется" от Царьграда "и вся святая предана будет от бога велицей Рустей земли". В Новгороде клобук с честью встречает архиепископ Василий, заранее предупрежденный ангелом о его прибытии.

В повести последовательно проводится мысль о превосходстве духовной власти над светской: белый клобук "честнее" царского венца. С этой же целью повестью использован созданный в Ватикане "документ" - "Дар Константина". В то же время почитание клобука приравнивается к "поклонению" иконам. О широкой популярности повести свидетельствуют многочисленные ее списки (свыше 250), относящиеся к XVI-XIX вв. В середине XVII в. идея повести о превосходстве "священства" над "царством" была использована патриархом Никоном. Московский церковный собор 1666-1667 гг. признал "лживым" и "неправым" писание о новгородском клобуке, подчеркнув, что его автор Дмитрий Герасимов "писа от ветра главы своея".

К "Повести о новгородском белом клобуке" примыкают возникшее в начале XVI в. "Сказание о Тихвинской иконе божьей матери" и окончательно оформившееся "Житие Антония Римлянина".

 

Литература централизованного государства (конец XV - XVI вв.)

"Повесть о мутьянском воеводе Дракуле".

"Сказание о Дракуле воеводе, или Повесть о мутьянском воеводе Дракуле", созданная в конце XV в., ставит вопрос о характере власти единодержавного властителя, о значении его личности и занимает важное место в развитии жанра историко-легендарной повести. В 40-е годы прошлого столетия А. X. Востоков выдвинул предположение, что автором ее является государев дьяк Федор Курицын, возглавлявший посольство в Молдавию и Венгрию в 1482-1484 гг. Эта гипотеза встретила поддержку и у современного исследователя повести Я. С. Лурье. Исторический прототип Дракулы - воевода Влад Цепеш, управлявший Румынией в 1456-1462 и 1476 гг. О его необычайной жестокости в Европе ходило много рассказов (в Германии даже был издан ряд "летучих листков" о Дракуле). Текст русской повести вероятнее всего восходит к устным рассказам, услышанным ее автором в Венгрии и Румынии.

"Хожение за три моря" Афанасия Никитина.

Выдающимся произведением конца XV в. является "Хожение за три моря" тверского купца Афанасия Никитина, помещенное под 1475 г. в Софийской летописи. Свое "хожение" в Индию Никитин совершал с 1466 по 1472 г.. Он был одним из первых европейцев, вступивших на землю "брахманов", о громадных богатствах и сказочных чудесах которой рассказывали "Александрия" и "Сказание об Индии богатой". "Хожение" - это драгоценный исторический документ, живое слово человека XV столетия, замечательнейший памятник литературы. Для своего произведения Афанасий избирает жанр путевых записок, очерков. В отличие от "путешествий-хождений" XII-XIII вв., его "хожение" лишено религиозно-дидактических целей. Никитин едет в неведомую русским людям Индию для того, чтобы собственными глазами видеть ее, чтобы там "посмотреть товаров на Русскую землю".

В публицистических произведениях первой четверти XVI в.- "Послании о Мономаховом венце" Спиридона-Саввы, "Послании" старца псковского Елеазарова монастыря Филофея Василию III в 1523 г., "Сказании о князьях Владимирских" - окончательно формулируется политическая теория Русского государства.

"Сказание о князьях Владимирских".

В основе "Сказания" - попытка установить генеалогическую связь московских князей с основателем Римской империи - Августом-кесарем. Брат Августа Прус был послан римским императором на Вислу - "от него же пруси прозвашася" (исторически "пруссы"- название литовского племени, населявшего нижнее течение Вислы). Призванный новгородцами князь Рюрик происходит из рода Прусова. Следовательно, политические права на единодержавную власть московские великие князья унаследовали от своих "прародителей" - от самого Августа-кесаря.

     Затем "Сказание" сообщало о даре греческого императора Константина Мономаха киевскому князю Владимиру Всеволодовичу (Мономаху) - царского венца, скипетра и державы. Этим венцом Владимир венчается и нарекается "царь великая Росия".

     В 1523 г. старец псковского Елеазарова монастыря Филофей в своем послании к Василию III писал: "Блюди и внемли, благочестивый царю, яко вся христианская царства снидошася в твое едино, яко два Рима падоша, а третий стоит, а четвертому не быти, уже твое христианское царство инем не останется". Так лаконично и точно была сформулирована политическая теория суверенности Русского государства: "Москва - третий Рим".

 

     Максим Грек (1480-1556).

     Большую роль в истории древнерусской литературы и общественной мысли сыграл Максим Грек. Он родился в городе Арты (Албания) и принадлежал к знатному роду Триволисов, близкого Палеологам. Во Флоренции он с восторгом внимал речам доминиканца Иеронима Савонаролы и с тех пор стал его почитателем. Савонарола помог Максиму Греку уяснить разницу между "старым" христианством и его односторонним истолкованием папством. Юные годы Грека прошли в странствиях по городам Италии: он живет в Ферраре, Падуе, Милане, а затем в Венеции, где входит в кружок знаменитого книгоиздателя Альдо Мануччи; становится монахом доминиканского монастыря св. Марка. Спустя некоторое время Максим Грек возвращается в православие и живет в Ватопедском монастыре на Афоне. В 1518 г. его рекомендуют посланцу Василия III.

     В том же году он прибывает в Москву, где великий князь принимает ученого монаха с большой честью. По поручению Василия III Максим Грек приступает к переводу и исправлению русского текста Толковой псалтыри. В качестве помощников ему дали "книжных людей" Д. Герасимова и Власия, хорошо знавших латынь. Максим Грек сначала переводил греческий текст на латинский, а его помощники - с латинского на русский. Вся работа заняла год и пять месяцев. Он применил новый филологический подход к переводу, обнаружил в русском тексте Толковой псалтыри много ошибок и смело вносил исправления. Эта смелость, критический подход к тексту вызвали недовольство "иосифлян". Однако перевод Толковой псалтыри был одобрен Василием III и митрополитом Варлаамом ("нестяжателем"); за свою работу Максим Грек получил "великую мзду". Ему поручают перевод сводного толкования на Деяния апостолов и исправление Триоди и Часослова, а также Служебной Минеи.

     В "Слове о покаянии" Максим Грек с большим сочувствием говорит о монастырском крестьянине, изнуряемом непосильным трудом, перекликаясь в этом отношении с Вассианом Патрикеевым. Изображению тлетворного влияния вотчинного быта на нравственность монашества посвящено "Стезание Любостяжателя с нестяжателем". Максим Грек доказывает здесь необходимость добровольного отказа монастырей от своих вотчинных прав.

     Активная защита "нестяжательства", обличение монашества были поставлены в вину Максиму Греку на церковном соборе 1525 г. Пришедший к власти в 1522 г. ревностный "иосифлянин" митрополит Даниил круто расправился с одним из идеологов "нестяжательства". Максим Грек был обвинен в ереси и - более того - в сношениях с турецким султаном и заточен в Иосифо-Волоколамский монастырь. Здесь в весьма тяжких условиях он пробыл 6 лет. Многочисленные просьбы Максима отпустить его на Афон остались без ответа. В 1531 г., когда был осужден Вассиан Патрикеев, Максима Грека перевели в Тверской Отрочий монастырь, откуда он был освобожден за пять лет до своей смерти по ходатайству игумена Троице-Сергиева монастыря Артемия. Умер Максим Грек в 1556 г.

     Литературно-публицистическую деятельность Максим Грек не прекращал и в заточении. В "словах", "поучениях" он выступал с критикой религиозного формализма, злоупотреблений суда, суеверий, "звездосказания", "звездозрителъных прелестей", выдвигал требование логического подхода к текстам "писания". В своих сочинениях Максим Грек касался и политических вопросов. Таково его "Слово, пространне излагающе с жалостию нестроения и безчиния царей и властей последняго жития", написанное между 1534-1539 гг.

     В аллегорическом образе одинокой неутешно плачущей вдовы Максим Грек изображает Русское государство. Облаченная в черные одежды, сидит она в пустыне, окруженная львами, медведями, волками и лисицами.

Максим Грек ставит вопрос о необходимости разумного управления государством без кровопролитий, жестокости и лихоимства.

     Все сочинения Максима Грека написаны в строгом соответствии с правилами риторического и грамматического искусства. Он развивает свои мысли в четкой логической последовательности, аргументируя каждое положение. Язык его сочинений книжный, он не допускает никаких словесных "вольностей" употребления просторечий, разговорной лексики. Литературная манера Максима Грека оказала большое влияние на его учеников и последователей: Андрея Курбского, Зиновия Отенского.

     Сочинения митрополита Даниила.

     Иной, отличной от Максима Грека литературной манеры придерживался ревностный идеолог "иосифлян", достойный ученик Волоцкого игумена - Даниил, занимавший митрополичий престол с 1522 по 1539 г. Активно поддерживая все начинания светской власти, он был непримирим к своим противникам, добиваясь их устранения.

     Перу Даниила принадлежит шестнадцать "слов", посвященных вопросам религиозно-догматическим, обрядовым и бытовым. В отличие от Максима Грека, Даниил не придерживался правил риторики. Для него характерно свободное обращение с языком. Он смело вводит в свои "слова" просторечную лексику, способствуя демократизации литературного языка и стиля.

     "Сказание о Магмете-Салтане" Ивана Пересветова.

     Выдающимся писателем-публицистом, идеологом служилого дворянства является Иван Пересветов. Приехав на Русь из Литвы в 1538 г., в разгар боярского "самовластия", он активно включился в политическую борьбу.

     Памфлет построен на прозрачной исторической аллегории: императору Константину противопоставляется Магмет:Салтан. В описании правления царя Константина, вступившего на царство после смерти отца трех лет от роду, чем и воспользовались вельможи царевы, современники узнавали события недавнего прошлого: малолетство Грозного, борьба за власть бояр Бельских и Шуйских. Эти вельможи "до возрасту царева богатели от пенистого собрания", они порушили праведный суд, осуждали неповинных по "мздам", "богатели от слез и от крови роду человеческого". Бояре, которые "царя мудрого осетили вражбами своими и уловили лукавством своим и укротили воинство его", явились главной причиной гибели Царьграда. Именно вельможи, по мнению Пересветова, являются причиной оскудения и нестроения Русского государства.

     Переписка Андрея Курбского с Иваном Грозным.

     Потомок князей ярославских, возводивший свой род к Владимиру Святославичу, Курбский в 1563 г. после неудачного сражения бежал в ливонский город Вольмар (Вольмиере), занятый войсками Сигизмунда-Августа. Отсюда и послал он в 1564 г. свою первую "епистолию" (послание), адресованную Ивану Грозному. Послание было рассчитано на широкий круг читателей и ставило целью обличить единодержавную политику царя. В самом обращении к "Царю, от бога препрославленному, паче же во православии пресветлому явившуся, ныне же, грех ради наших, сопротив сим обретшемуся" звучал упрек: царь утратил облик идеального правителя.

     Строго и размеренно звучит обвинительная речь Курбского, построенная по правилам риторики и грамматики.

     Курбский выступает в роли прокурора, предъявляющего обвинения царю от имени "погибших, избиенных неповинно, заточенных и прогнанных без правды" бояр, являющихся, по его мнению, опорой государства, составляющих его силу.

     Грозный выступает как политик, государственный человек, и речь его вначале сдержанна и официальна. Ответ Курбскому он начинает с доказательства законности своей единодержавной власти, унаследованной им от славных предков.

     Послание Грозного в Кирилле-Белозерский монастырь.

     Интересно послание Грозного игумену Кирилло-Белозерского монастыря Козьме (написано около 1573 г.) по поводу нарушения монастырского устава сосланными туда Грозным боярами Шереметевым, Хабаровым, Собакиным. Послание пронизано едкой иронией, перерастающей в сарказм, по отношению к опальным боярам, которые в монастыре "свои любострастные уставы ввели".

     Послания Грозного - яркое свидетельство начала разрушения строгой системы книжного литературного стиля, который создавался стараниями книжников XIV-XVI вв., и появления стиля индивидуального. Правда, "заявить" о своей индивидуальности в области стиля мог тогда только царь, самодержец всея Руси. Осознавая свое высокое положение, он мог смело нарушать установленные стилистические нормы и разыгрывать роли то мудрого философа, то смиренного раба Божьего, то жестокого и неумолимого владыки, "вольного" казнить или миловать своих "холопов" - подданных.

 

     "Великие Четьи-Мннеи".

     В Новгороде начал Макарий собирать и объединять все "святые книги, которые в Русской земле обретаются". К работе было привлечено много писцов, а также ряд писателей, среди которых следует отметить дьяка Дмитрия Герасимова, боярского сына Василия Тучкова. Создание первой редакции "Великих Четьих-Миней" заняло двенадцать лет (с 1529 по 1541 г.). Эта редакция была вложена в новгородский Софийский собор. Став в 1542 г. митрополитом всея Руси, Макарий менее всего был склонен поддерживать выдвинувшего его боярина Шуйского. Митрополит развивает активную деятельность по упрочению единодержавной власти великого князя московского и в январе 1547 г. торжественно венчает на царство семнадцатилетнего Иоанна IV.

     В Москве Макарий продолжает работу над "Великими Четьими-Минеями" и в 1547 и 1549 гг. созывает два церковных собора по канонизации местно чтимых святых. Для этого он поручает написать жития Иосифа Волоцкого, Макария Калязинского, Александра Свирского и др. Оба собора канонизировали 40 святых. Этот акт имел не только религиозное, но и важное политическое значение, способствуя идеологическому укреплению авторитета светской и церковной власти. После церковных соборов по поручению Макария создаются новые редакции житий Александра Невского, Саввы Сторожевского, митрополита Ионы и ряда других. Всего было создано и внесено в новую редакцию "Великих Четьих-Миней" до шестидесяти новых житий. Эта редакция была завершена к 1552 г. и вложена митрополитом в Успенский собор московского Кремля, а второй список в 1554 г. преподнесен Ивану IV.

     Общерусские летописные своды.

     Общерусским летописным сводом была Воскресенская летопись, излагавшая историю Руси с момента образования Киевского государства до 1541 г. Однако ее составители не смогли органически переработать материалы местных летописей и ликвидировать их областнические тенденции, придать материалу стилистическое единство.

     В 1526-1530 гг. при митрополичьей кафедре по инициативе митрополита Даниила создается Никоновская летопись, работа над которой была продолжена в середине XVI в.. Эта летопись отличается большой полнотой включенного в нее материала, взятого не только из известных сейчас источников, но и из не сохранившихся до наших дней летописей.

     К Никоновской летописи близко стоит Львовская летопись, доводящая изложение событий до 1560 г.

     В 60-х годах на основе Никоновской летописи создается грандиозный Никоновский лицевой свод (иллюстрированный). До нас дошло 10 000 листов с 16 000 миниатюрами.

     Степенная книга.

     В 1563 г. по инициативе митрополита Макария царским духовником Андреем-Афанасием создается "Книга степенная царского родословия". В этом произведении сделана попытка систематического прагматического изложения истории Русского Московского царства в форме генеалогической преемственности от Рюрика, а затем Владимира Святославича до Ивана Грозного включительно.

     История Русского государства излагается в форме агиобиографий его правителей по степеням родства. Период правления каждого князя составляет определенную "грань" в истории.

     "Домострой".

     К обобщающим произведениям XVI в. следует отнести также "Домострой", составление которого приписывается благовещенскому попу Сильвестру, входившему в "Избранную раду". "Домострой" регламентировал поведение человека, как в государственной, так и в семейной жизни. В нем четко определялись обязанности человека по отношению к церкви и царю, последовательно проводилась мысль о безропотном повиновении царской власти.

     Таким образом, "Домострой" был не только сводом правил поведения зажиточного человека XVI в., но и первой "энциклопедией домашнего хозяйства". Ценность "Домостроя" заключается в широком отражении реальных особенностей русского быта и языка XVI столетия.

     "История о Казанском царстве".

     Присоединение к Москве Казани в 1552 г. было крупнейшим историческим и политическим событием века. Оно воспринималось современниками как расплата за двухсотлетнее монголо-татарское иго. Взятие Казани, а в 1556 г.- Астрахани открывало великий водный торговый путь по Волге, который тесно связывал Московское государство со странами Востока.

     Взятие Казани широко отразилось как в устном народном творчестве в легендах, песнях и сказах, так и в литературе. Помимо летописных сказаний в 1564-1566 гг. была создана "История о Казанском царстве", или "Казанский летописец". О ее популярности свидетельствуют дошедшие до нас свыше 270 списков. "История о Казанском царстве" - это связное историческое повествование, пронизанное единой историко-публицистической концепцией.

     "Сказание о киевских богатырях".

     Покорение Грозным Казани получило своеобразное преломление в "Сказании о киевских богатырях", представляющем собой оригинальную литературную обработку устно-поэтического былинного сюжета, возникшего в конце XVI - начале XVII в. Сказание дошло до нас в пяти списках, старший из которых относится к первой половине XVII в. Его героями являются семь киевских богатырей: Илья Муромец, Добрыня Никитич, Дворянин Залешанин, Алеша Попович, Щата Елизынич, Сухан Доментьянович и Белая палица, или поляница. Им противопоставляются сорок два цареградских богатыря, среди которых названы Идол Скоропеевич и Тугарин Змесвич.

     "ПОВЕСТЬ О ПЕТРЕ И ФЕВРОНИИ"

     "Повесть о Петре и Февронии" была создана в середине XVI в. писателем-публицистом Ермолаем-Еразмом на основе муромских устных преданий. После канонизации Петра и Февронии на соборе 1547 г. это произведение получило распространение как житие.

     Герои повести - исторические лица: Петр и Феврония княжили в Муроме в начале XIII в., они умерли в 1228 г. Однако в повести историчны только имена, вокруг которых был создан ряд народных легенд, составивших основу сюжета повести. Как указывает М. О. Скрипиль, в повести объединены два народнопоэтических сюжета: волшебной сказки об огненном змее и сказки о мудрой деве.

Литература первой половины XVII века

          ПОВЕСТИ "СМУТНОГО ВРЕМЕНИ"

     Среди повестей, отразивших события 1604-1613 гг., можно выделить произведения, которые выражают интересы правящих боярских верхов. Такова "Повесть 1606 года", созданная монахом Троице-Сергиева монастыря. Повесть активно поддерживает политику боярского царя Василия Шуйского, пытается представить его всенародным из- бранником, подчеркивая единение Шуйского с народом. Народ оказывается той силой, с которой не могут не считаться правящие круги. Повесть прославляет "мужественное дерзновение" Шуйского в его борьбе со "злым еретиком", "расстригой" Гришкой Отрепьевым. Для доказательства законности прав Шуйского на царский престол его род возводится к Владимиру Святославичу Киевскому.

Впоследствии "Повесть 1606 года" была переработана в "Иное сказание". Защищая позиции боярства, автор изображает его в роли спасителя Русского государства от супостатов.

     "Сказание" Авраамия Палицына.

     Выдающимся историческим произведением, ярко отразившим события эпохи, является "Сказание" келаря Троице-Сергиева монастыря Авраамия Палицына, написанное в 1609-1620 гг. Умный, хитрый и довольно беспринципный делец Авраамий Палицын находился в близких отношениях с Василием Шуйским, тайно сносился с Сигизмундом III, добиваясь у польского короля льгот для монастыря. Создавая "Сказание", он стремился реабилитировать себя и старался подчеркнуть свои заслуги в борьбе с иноземными захватчиками и избрании на престол царя Михаила Федоровича Романова.

     "Сказание" состоит из ряда самостоятельных произведений:

     I. Небольшой исторический очерк, обозревающий события от смерти Грозного до воцарения Шуйского. Причины "смуты" Палицын видит в незаконном похищении царского престола Годуновым и в его политике (гл. 1-6).

     II. Подробное описание 16-месячной осады Троице-Сергиева монастыря войсками Сапеги и Лисовского. Эта центральная часть "Сказания" создана Авраамием путем обработки записок участников обороны монастырской крепости (гл. 7-52).

     III. Повествование о последних месяцах правления Шуйского, разорении Москвы поляками, ее освобождении, избрании на престол Михаила Романова и заключении перемирия с Польшей (гл. 53-76).

     "Повесть об Азовском осадном сидении донских казаков".

     Процесс демократизации жанра исторической повести прослеживается на поэтической "Повести об Азовском осадном сидении донских казаков". Она возникла в казачьей среде и запечатлела самоотверженный подвиг горстки смельчаков, которые не только захватили в 1637 г. турецкую крепость Азов, но и сумели отстоять ее в 1641 г. от значительно превосходивших сил врага.

     А. Н. Робинсон делает весьма убедительное предположение, что ее автором был казачий есаул Федор Порошин, прибывший вместе с казачьим посольством в Москву в 1641 г. с целью убедить царя и правительство принять от казаков крепость Азов "под свою руку". Будучи сам участником событий, Федор Порошин правдиво и детально описал подвиг донских казаков, использовав при этом привычную для него форму казачьей войсковой отписки.

     Отличительная особенность повести - ее герой. Это не выдающаяся историческая личность правителя государства, полководца, а небольшой коллектив, горстка отважных и мужественных смельчаков-казаков, свершивших героический подвиг не ради личной славы, не из корысти, а во имя своей родины - Московского государства.

 

Литература второй половины XVII века

     "Повесть о Горе и Злочастии".

     Одним из выдающихся произведений литературы второй половины XVII в. является "Повесть о Горе и Злочастии". Центральная тема повести - тема трагической судьбы молодого поколения, старающегося порвать со старыми формами семейно-бытового уклада, домостроевской моралью.

     Основу сюжета повести составляет трагическая история жизни Молодца, отвергнувшего родительские наставления и пожелавшего жить по своей воле, "как ему любо". Появление обобщенно-собирательного образа представителя молодого поколения своего времени было явлением весьма примечательным и новаторским. В литературу на смену исторической личности приходит вымышленный герой, в характере которого типизированы черты целого поколения переходной эпохи.

     "Повесть о Савве Грудцыне".

     Тематически к "Повести о Горе и Злочастии" близка "Повесть о Савве Грудцыне", созданная в 70-е годы XVII в. В этой повести также раскрывается тема взаимоотношений двух поколений, противопоставляются два типа отношений к жизни. Основа сюжета - жизнь купеческого сына Саввы Грудцына, полная тревог и приключений. Повествование о судьбе героя дается на широком историческом фоне. Юность Саввы протекает в годы "гонения и мятежа великого", т. е. в период борьбы русского народа с польской интервенцией; в зрелые годы герой принимает участие в войне за Смоленск в 1632-1634 гг. В повести упоминаются исторические личности: царь Михаил Федорович, боярин Стрешнев, воевода Шеин, сотник Шилов; да и сам герой принадлежит к известной купеческой семье Грудцыных-Усовых. Однако главное место в повести занимают картины частной жизни.

     "Повесть о Фроле Скобееве".

     Если герои повестей о Горе и Злочастии и Савве Грудцыне в своем стремлении выйти за пределы традиционных норм морали, бытовых отношений терпят поражение, то бедный дворянин Фрол Скобеев, герой одноименной повести, уже беззастенчиво попирает этические нормы, добиваясь личного успеха в жизни: материального благополучия и прочного общественного положения.

     "Повесть о Карпе Сутулове".

     Эта повесть является связующим звеном жанра бытовой и сатирической плутовской новеллы. В этом произведении сатира начинает занимать преобладающее место. Сатирическому обличению подвергается распутное поведение духовенства и именитого купечества. Повествование о незадачливых любовных похождениях архиепископа, попа и купца приобретает черты тонкой политической сатиры. Осмеивается не только поведение "верхов" общества, но и ханжество, лицемерие религии, дающей "право" церковникам грешить и "отпускать" прегрешения.

 

     Одним из самых примечательных явлений литературы второй половины XVII в. является оформление и развитие сатиры как самостоятельного литературного жанра, что обусловлено спецификой жизни того времени.

     Сатирическому обличению подвергались существенные стороны жизни феодального общества: несправедливый и продажный суд; социальное неравенство; безнравственная жизнь монашества и духовенства, их лицемерие, ханжество и корыстолюбие; "государственная система" спаивания народа через "царев кабак". Обличению системы судопроизводства, опиравшейся на Соборное уложение царя Алексея Михайловича 1649 г., посвящены повести о Шемякином суде и о Ерше Ершовиче.

 

     "Повесть о бражнике".

     На смелой антитезе - "бражник" и пребывающие в раю "святые" - построена "Повесть о бражнике". Эта повесть показывает нравственное превосходство пьяницы над "праведниками". Райского блаженства удостоены трижды отрекавшийся от Христа апостол Петр, убийца первомученика Стефана апостол Павел, прелюбодей царь Давыд, грешник, извлеченный богом из ада, царь Соломон, убийца Ария святитель Николай. Противопоставленный им бражник уличает святых в преступлениях, а сам он никаких преступлений не совершал: никого не убивал, не прелюбодействовал, не отрекался от Бога, а, наоборот, за каждой рюмкой Христа прославлял.

          Огромным достижением демократической сатиры явилось изображение, впервые в нашей литературе, быта обездоленных людей, "наготы и босоты" во всем ее неприкрашенном убожестве. Обличая непорядки феодально-крепостнического строя, демократическая сатира не могла, однако, указать пути их устранения.

 

 

 

 

 

 

Аввакум (1621-1682).

     Перу "огнепалъного" протопопа принадлежит около 80 сочинений, из них 64 написаны в условиях последнего, пятнадцатилетнего заточения в земляном срубе Пустозерска на берегу Ледовитого океана, "месте тундряном, студеном и безлесном". Сам Аввакум так описывает тюрьму, где он сидел вместе со своими единомышленниками попом Лазарем, старцем Епифанием и дьяконом Федором.

вся жизнь протопопа, ярко описанная им в лучшем его творении - "Житии", созданном в 1672-1673 гг.

     "Житие протопопа Аввакума им самим написанное".

     Аввакум так определяет рамки своего повествования: "...предлагаю житие свое от юности до лет пятидесят пяти годов". Он отбирает лишь самые важные, самые главные вехи своей биографии: рождение в семье сельского священника-пьяницы ("...отец же мой прилежаше пития хмельнова"), первые испытания во время пребывания в Лопатицах и Юрьевце-Повольском; начало борьбы с Никоном и ссылка в Тобольск, а затем в Даурию; возвращение на Русь ("...три года ехал из Даур"), пребывание в Москве и подмосковных монастырских темницах и, наконец, лишение сана и последняя ссылка в Пустозерск.

     Центральная тема жития - тема личной жизни Аввакума, неотделимая от борьбы за "древлее благочестие" против Никоновых новшеств. Она тесно переплетается с темой изображения жестокости и произвола "начальников"-воевод, обличения "шиша антихристова" Никона и его приспешников, утверждавших новую веру "кнутом и виселицами". На страницах жития во весь свой гигантский рост встает образ незаурядного русского человека, необычайно стойкого, мужественного и бескомпромиссного. Характер Аввакума раскрывается в житии как в семейно-бытовом плане, так и в плане его общественных связей.

     Аввакум проявляет себя и в отношениях к "робяткам" и верной спутнице жизни, преданной и стойкой Анастасии Марковне, и в отношении к патриарху, царю, и простому народу, к своим единомышленникам, соратникам по борьбе. Поражает необычайная искренность его взволнованной исповеди: горемыке-протопопу, обреченному на смерть, нечего лукавить, нечего скрывать. Он откровенно пишет о том, как прибегнул к обману, спасая жизнь одного "замотая" - гонимого человека, которому грозила смерть. Вспоминает о своих тяжких раздумьях и колебаниях, когда в порыве отчаяния, истерзанный пытками, гонениями, он готов был молить о пощаде и прекратить борьбу. Аввакум - поборник справедливости: он не терпит насилия сильного над слабым. Он заступается за девицу, которую "начальник" пытался отнять у вдовы; защищает двух престарелых вдов, которых самодур-воевода Пашков решил выдать замуж. Выступая защитником слабых и угнетенных, Аввакум переносит, однако, решение вопроса социального в область религиозно-моральную, развивая евангельскую идею равенства всех людей "в духе", идею одинакового их подчинения богу. Суров и непримирим Аввакум к своим идейным противникам - Никону и его приверженцам. Используя иронию и гротеск, он создает их яркие сатирические образы. На первый план выдвигается лицемерие и коварство Никона, который перед избранием в патриархи ведет себя, "яко лис, челом да здорово" (явная перекличка с сатирической "Повестью о Куре и Лисице"); а после "друзей не стал и в крестовую (приемную, патриаршую палату) пускать". В изображении Аввакума Никон - это "плутишка", "носатый, брюхатый борзый кобель", "шиш антихристов", "волк", "пестрообразный зверь", "адов пес". Он подчеркивает жестокость Никона, который "жжет огнем", пытает и мучает своих противников; говорит о распутной жизни патриарха. Под стать Никону и его соратники. Аввакум в одном из сочинений дает гротескный образ рязанского архиепископа Илариона: "В карету сядет, растопырится, что пузырь на воде, сидя в карете на подушки, расчесав волосы, что девка, да едет, выставя рожу на площаде, чтобы черницы-ворухиниянки любили". Обличает Аввакум сребролюбие никонианского духовенства: дьяк тобольского архиепископа Иван Струна за полтину оставляет безнаказанным "грех" кровосмесительства.

     Изображает в житии Аввакум и представителей светской власти. Один из них избивает протопопа в церкви, а дома "у руки отгрыз персты, яко пес, зубами. И егда наполнилась гортань его крови, тогда руку мою испустил из зубов своих". Этот же "начальник" пытается застрелить протопопа из пищали и, пользуясь своей властью, изгоняет его, "всего ограбя и на дорогу хлеба" не дав. За отказ благословить "сына бритобрадца" боярин Шереметев приказывает бросить строптивого попа в Волгу, где его в студеной воде, "много томя, протолкали". Жестокостью превосходит всех остальных "начальников" воевода Пашков - "суров человек": "...беспрестанно людей жжет, и мучит, и бьет". Он нещадно избивает Аввакума, нанося ему три удара чеканом (боевым топориком с молотком вместо обуха) и 72 удара кнутом, после чего в Братском остроге протопоп "все на брюхе лежал: спина гнила".

     Обличая представителей церковной и светской власти, Аввакум не щадит и самого царя, хотя царскую власть он считает незыблемой. С царем Аввакум познакомился еще в молодости, когда, изгнанный воеводой из Лопатиц, он "прибрел" к Москве. Бегство протопопа от мятежной паствы из Юрьевца-Повольского вызвало "кручину" - гнев" государя: "На што-де город покинул?" "Яко ангела божия" принимает его царь после возвращения из даурской ссылки. "Государь меня тотчас к руке поставить велел и слова милостивые говорил: "Здорово ли-де, протопоп, живешь? еще-де видатца Бог велел!"

     Проходя часто мимо монастырского подворья, где жил Аввакум, царь раскланивается "низенько-таки" с протопопом. В то же время он дает приказ боярину Стрешневу уговорить Аввакума, чтобы тот молчал. Но это было не в характере "огнепального" протопопа, и он "паки заворчал", подав царю свою челобитную, чтобы тот взыскал "древлее благочестие". Это вызвало гнев и раздражение Алексея Михайловича. Сосланный в Пустозерск, Аввакум в своих посланиях переходит к обличению "бедного и худого царишки", который ко всем поддерживает "еретиков". Не считаясь с авторитетом царской власти, Аввакум предрекает Алексею Михайловичу адские мучения.

     Характерно, что царь Федор Алексеевич, принимая решение о казни Аввакума в 1682 г., выносит постановление: сжечь его "за великая на царский дом хулы". Если Аввакум непримирим и беспощаден к своим противникам, то он ласков, отзывчив, чуток и заботлив по отношению к своим сподвижникам, к своей семье. Иван Неронов, Даниил Логгин, Лазарь, Епифаний, дьякон Федор, юродивый Федор, "христовы мученицы" Федосья Прокопьевна Морозова и Евдокия Прокопьевна Урусова изображаются протопопом в житии с большой симпатией и любовью. Он образцовый семьянин. Он любит "своих робяток", печалится об их горькой участи и о своей разлуке с ними (семья протопопа была сослана на Мезень). С грустью говорит Аввакум о своих сыновьях Прокопии и Иване, которые, испугавшись смерти, приняли "никонианство" и теперь мучаются вместе с матерью, закопанные живыми в землю (т. е. заключенные в земляную темницу). С любовью говорит протопоп и о дочери своей Аграфене, которая вынуждена была в Даурии ходить под окно к воеводской снохе и приносить от нее иногда щедрые подачки.

     Наиболее значителен в житии образ спутницы жизни Аввакума, его жены Анастасии Марковны. Безропотно идет она вместе с мужем в далекую сибирскую ссылку: рожает и хоронит по дороге детей, спасает их во время бури, за четыре мешка ржи во время голода отдает свое единственное сокровище - московскую однорядку (верхнюю одежду из шерстяной ткани), а затем копает коренья, толчет сосновую кору, подбирает недоеденные волками объедки, спасая детей от голодной смерти; Марковна помогает мужу морально переносить все невзгоды, которые обрушивает на него жизнь. Лишь раз из истерзанной груди женщины вырвался крик отчаяния и протеста: "Долго ли муки сея, протопоп, будет?" Но стоило мужу вместо утешения сказать: "Марковна, до самыя смерти!", как, собрав все свои силы и волю, она, вздохнув, ответила: "Добро, Петрович, ино еще побредем!" И какая красота души, сколько благородства, самоотверженности скрыто в этом простом ответе русской женщины, готовой делить все муки, все тяготы и невзгоды жизни с любимым человеком! По возвращении из ссылки протопоп, опечалившись по поводу того, что "ничтож успевает, но паче молва бывает", решает, что ему делать: проповедовать ли "слово божье" или скрыться, "понеже жена и дети связали" его. И видя печального супруга, протопопица говорит: "Аз тя и с детми благословляю: дерзай проповедати слово Божие по-прежнему, а о нас не тужи... Поди, поди в церковь, Петрович, - обличай блудню еретическую!" Изображая себя в обстановке семейно-бытовых отношений, Аввакум стремится подчеркнуть неразрывную связь бытового уклада с церковью. Патриархальный уклад, охраняемый старым обрядом, и защищает он. Он стремится доказать, что старый обряд тесно связан с самой жизнью, ее национальными основами, а новый обряд ведет к утрате этих основ. Страстная защита "древлего благочестия" превращает житие в яркий публицистический документ эпохи. Не случайно свое житие протопоп начинает с изложения основных положений "старой веры", подкрепляя их ссылками на авторитет "отцов церкви" и решительно заявляя: "Сице аз, протопоп Аввакум, верую, сице исповедаю, с сим живу и умираю". Собственная его жизнь служит лишь примером доказательства истинности положений той веры, борцом и пропагандистом которой он выступает.

 

     Жанр и стиль жития.

     Житие Аввакума - это первая в истории нашей литературы автобиография-исповедь, в которой рассказ о злоключениях собственной жизни сочетается с гневным сатирическим обличением правящих верхов, с публицистической проповедью "истинной веры". Тесное переплетение личного и общественного превращает житие из автобиографического повествования в широкую картину социальной и общественно-политической жизни своего времени. Житие вбирает в себя и этнографические описания далекого сибирского края, его рек, флоры и фауны. С традиционными формами агиографической литературы житие связывает немногое: наличие вступления, ссылки на авторитет "отцов церкви", присутствие религиозной фантастики, хотя характер ее резко изменился по сравнению с традиционными житиями; использование ряда образно-изобразительных средств агиографической литературы - например, олицетворением судьбы выступает корабль, а жизнь человеческая уподобляется плаванию. Религиозная традиционная фантастика под пером Аввакума приобретает реальные бытовые очертания. Вот, например, "чудо, которое происходит в темнице Андрониева монастыря: три дня сидит здесь в темнице на цепи томимый голодом Аввакум, и перед ним предстает то ли ангел, то ли человек, и дает ему похлебать щей - "зело привкусны, хороши!" Или пищаль, из которой пытается убить Аввакума "начальник", трижды не стреляет, и протопоп объясняет это промыслом Божиим. И еще "чудо": Бог помогает Аввакуму наловить много рыбы там, где ее никто не лавливал и т. п. Таким образом, все "чудеса", описываемые Аввакумом, не выходят за пределы реального бытового плана.

     Новаторство жития Аввакума особенно ярко обнаруживается в его языке и стиле. Он пишет "русским природным языком", о своей любви к которому заявляет во вступлении: "И аще реченно просто, и вы, Господа ради..., не позазрите просторечию нашему, понеже люблю свой русский природной язык, виршами философскими не обык речи красить". Говорить "природным языком" призывает он и царя: " Ты ведь, Михайлович, русак, а не грек. Говори своим природным языком, не уничижай его и в церкви, и в дому, и в пословицах". В стиле жития протопоп использует форму сказа - неторопливого рассказа от первого лица, обращенного к старцу Епифанию, но в то же время подразумевающего и более широкую аудиторию своих единомышленников. Но, как отметил В. В. Виноградов, в стиле жития сказовая форма сочетается с проповедью, и это обусловило тесное переплетение церковно-книжных элементов языка с разговорно-просторечными и даже диалектными.

     Для стиля Аввакума характерно отсутствие спокойного эпического повествования. Его житие состоит из ряда искусно нарисованных правдивых драматических сцен, построенных всегда на острых конфликтах: социального, религиозного или этического порядка. Эти драматические сцены соединены между собой лирическими и публицистическими отступлениями. Аввакум либо скорбит, либо негодует, либо иронизирует над противниками и самим собой, либо горячо сочувствует единомышленникам и печалится об их судьбе. Житие - это мастерский изустный рассказ, не связанный никакими условностями. Рассказчик часто любит забегать вперед, возвращаться к ранее рассказанным эпизодам; он не следит за точной хронологической последовательностью повествования. Аввакум использует народные пословицы, поговорки, каламбуры, в которых подчас скрыта тонкая ирония. Например: "Любил протопоп со славными знатца, люби же и терпеть, горемыка, до конца"; "Бес - от веть не мужик: батога не боится".

     Исследователи стиля Аввакума в местах наиболее драматических отмечают наличие ритма и рифмы, звуковых повторов, аллитераций и ассонансов. Например: "У церкви за волосы дерут, и под бока толкают и за чепь торгают и в глаза плюют". Или: "Среди улицы били батожъем и топтали и бабы были с рычагами". Свое эстетическое кредо Аввакум излагает в четвертой "беседе", посвященной иконному писанию. Он не принимает нового направления русской иконописи, теоретическое обоснование которому дали в эстетических трактатах знаменитый художник Симон Ушаков и Иосиф Владимиров. Аввакум отвергает новую живописную манеру. Протопопа возмущают иконы, писанные "по плотскому умыслу, понеже сами еретицы" (никониане.- В. К.) "возлюбиша толстоту плотскую и опровергоша долу горняя". Аввакум сторонник "тонкностных чувств", "горнего" в иконописи. Он считает, что иконы нельзя "будто живыя писать" "по фряжьскому, сиречь по немецкому" обычаю. Ведь фряги, отмечает Аввакум, пишут "Богородицу чревату в благовещение", "а Христа на кресте раздутова: толстехунек, миленькой, стоит, и ноги -те у него, что стульчики. Ох, ох, бедная Русь, чего-то тебе захотелося немецких поступков и обычаев!" Теоретически отвергая "живство" в иконном писании, Аввакум в своих сочинениях постоянно к нему обращался. Он предельно конкретизировал абстрактные религиозные понятия и представления, наполнял их реальным бытовым содержанием, которое позволяло ему делать психологические и морально-философские обобщения. Небесная иерархия получает у Аввакума реальное земное осмысление. Ту духовную пищу, которую он раздает своим "питомникам", протопоп, подобно нищему, собирает по богатым дворам: "У богатова человека, царя Христа, из Евангелия ломоть хлеба выпрошу; у Павла апостола, у богатова гостя, из полатей его хлеба выпрошу; у Златоуста, у торговова человека, кусок слова его получю: У Давыда царя и у Исайи пророка, у посадцких людей, по четвертинке хлеба выпросил. Набрал кошель, да и вам даю, жителям в дому Бога моего".

     Тексты "священного писания" в истолковании Аввакума приобретают бытовую конкретность, которая сочетается с широкими обобщениями. Так, в толковании книги "Бытие" Аввакум изображает грехопадение Адама и Евы. В раю случилось, считает протопоп, то же самое, что "до днесь творится... в слабоумных человеках": "Потчивают друг друга зелием неравстворенным, сиречь зеленым вином процеженным и прочими питии и сладкими брашны. А после и посмехают друг друга, упившегося до пьяна". Совершив грехопадение, Адам стыдится признаться в своей вине Богу, ему не велит этого "лукавая совесть", и он "коварством хочет грех загладить, да и на людей переводит". Адам торопится свалить вину на Еву, а Ева на "змею". "Каков муж, такова и жена; оба бражники, а у детей и давно добра нечева спрашивать, волочатся ни сыты, ни голодны",- заключает Аввакум. Особенности стиля жития и других сочинений Аввакума позволяют говорить о неповторимой творческой индивидуальности этого талантливейшего писателя второй половины XVII в., ярко отразившего характерные черты переходной эпохи.

     Тесная связь Аввакума с демократическими слоями населения, участвовавшими в движении раскольников, определила новаторство его стиля. Стиль писаний Аввакума привлекал к нему внимание писателей XIX в. И. С. Тургенев, не одобряя личности Аввакума, восторгался его "живой речью московской" и отмечал, что он "писал таким языком, что каждому писателю следует изучать его".

 

 

     "Повесть о житии боярыни Морозовой".

     Среди произведений старообрядческой литературы обращает на себя внимание "Повесть о житии боярыни Морозовой", созданная в конце 70-х - начале 80-х годов XVII в. На первый взгляд она написана в традиционной агиографической манере XVI в. с явным преобладанием риторического украшенного стиля.

 

 

Яндекс цитирования
При копировании материала ссылка на сайт обязательна! © iviron.ru 2004-2014
Для создания сайта использован движок Ильи
Страница сформирована за 0.20013999938965 сек.